О как! Благонравной и милосердной мы больше не притворяемся? Отлично. Сама смиренность с каменной улыбкой и елейным шепотом вместо нормального голоса не стала бы так координально менять стратегию поведения, не имея на то крепкого плана.

Вот и посмотрим!

Резко распахиваю двери, ожидая увидеть все что угодно, но… точно не это!

Глава 13. Переполох

Мандалина:

Несмотря на короткий сон после изучения ценной книжицы по этикету, просыпаюсь бодрой. Завтракаю вдоволь, наряжаюсь как на собственную свадьбу, не забыв трижды мысленно проклясть корсет, и велю сопроводить меня на отбор.

Он проходит в большом павильоне на свежем воздухе. Семь девиц в разных, но явно, дорогих платьях, делают книксен. Приветствуют меня умирающими голосами. Видимо, здесь в моде томные хрупкие барышни. Знаю, что сыграть умирающего лебедя точно не смогу, потому просто улыбаюсь, приветствуя в ответ.

Затем, присев на стул с высокой резной спинкой, выслушиваю от какого-то сгорбленного старичка, одетого в темную униформу как у слуг, но с круглым серебристым знаком на груди, имена и регалии участниц отбора. Какие-то фамилии звучат знакомо, видно, попадались в записях Магдалины, какие-то вообще ничего мне не говорят.

Но сами претендентки очень хороши. Молоды, красивы, с отличными манерами. Глядя на них даже, хочется еще раз выпрямить спину, хотя осанку я и так старательно держу. Особенно впечатляет рыженькая в зеленом платье. В ней есть не только кротость, как у других, но и характер, который, она, кажется, пытается спрятать под маской.

— Ваше Величество, знакомство состоялось. Можем ли приступать к отбору? — боязливо спрашивает у меня помощник.

Киваю, и девушкам, устоявшимся за отдельные столы, тут же несут листы бумаги и кисти с чернилами. Первым конкурсом обычно идет живопись, и королеве нужно оценить изящество выполненных работ и выбрать лучшую.

Но из меня, к сожалению, оценщик никакой. Я умею быстро печатать отчеты, бегать, допрашивать и иногда даже драться, но вот в искусстве разбираться не научилась.

А проводить суд с некомпетентным судьей — дело подлое, потому решаю чуточку изменить условия.

— Дорогие участницы отбора. — обращаюсь я. — В этот раз задание будет несколько иным. Я буду оценивать не только качество выполнения живописи, а смысл, который вы заложите в ней. Потому напишите на полотнах то, что считаете самым ценным в жизни.

Заканчиваю речь и с улыбкой смотрю на красавиц. Они быстро прячут растерянность, склоняют головы и приступают к заданию. А вот помощник продолжает украдкой коситься на меня.

Что, думает, я решила сорвать отбор тем, что немного изменила задание? А вот и нет. Все-таки сегодня мне придется отобрать девушек, жизнь которых далее пройдет в стенах дворца. Король хочет наследников, а я хочу понять, кто из этих красавиц разделяет его желание по собственной воле, а кто оказался здесь по принуждению семьи. К тому же наложница должна быть еще и с мозгами.

Потому и выжидаю, неспешно потягивая чай под запах горящих жасминовых благовоний. Когда палочки полностью превращаются в пепел, слуги собирают работы и кладут их одну за другой на длинный стол передо мной. А девушки застывают в ожидании оценки.

Работы исполнены настолько красиво, что каждая из них могла бы стать художницей. На первой картине нарисована беседка в саду, бегающие дети и двое влюбленных. На второй — весы. Это намек на справедливость или на выгоду? Нужно взять на примету эту рыженькую девушку.

Остальные пять полотен почти одинаковы — то мать читает книги сыну, то мать гуляет с сыном, то мать поправляет сыну ворот. Дочерей нет, тронов тоже, но девушки и неглупы, чтобы выкладывать мне свои истинные мотивы. А вот рыжая посмела намекнуть.

Интересно, она пытается произвести впечатление “честностью” или вылететь? Ладно, разберемся.

— Живопись прекрасна, как и смысл этих картин, — киваю я, отбираю две первые работы, как лучшие, а затем объявляю второй этап.

Конкурс поэзии. И тему я тоже выбирала тщательно.

— Представите, что этим стихотворением хотите передать наставление своим будущим детям, — говорю девушкам.

Они вновь переглядываются. Да, знаю, раньше их заставляли рассуждать о природе и показывать всю образность языка. Но мне интересно иное, вот и заслушиваюсь, когда они приступают к чтению.

В стихах речь и про справедливость, и про уважение королю, про важность учений. Про заботу о народе вспоминает лишь одна. Та самая рыженькая, что изобразила весы.

Значит, все-таки она пытается произвести впечатление, а не вылететь. И мне она пока что больше всех нравится. Но убедиться в своем выборе я смогу лишь после третьего этапа.

Чаепитие оставьте для клуба фальшивых улыбок. По моему поручению в закрытый от посторонних глаз зал Марго подкатывает тележку, накрытую тканью.

Дегустатор выкатывает глаза, когда Марго убирает ткань и показывает много бутылок вина. А что? Я не могу выбрать наложницу лишь по первому впечатлению.