Он оттягивает нижнюю губу. — Ты говоришь, что у нее есть титул, так что это что-то значит. Судя по тому немногому, что я видел, она держится хорошо. И, как ты говоришь, у нее есть класс, а значит, она не опозорит семью и не принесет проблем. Но ответь мне вот на что: что она получает от этого?

— Кроме меня, ты имеешь в виду?

Он глубоко вздыхает и закусывает губу, погруженный в размышления. — Она, конечно, знает, какой ты надоедливый кусок дерьма, я полагаю?

— Да.

— И она согласна связать себя с тобой на всю жизнь. Чую крысу, брат.

— Не крысу, а пустой банковский счет.

Он хмурится. — Что это значит?

— Она бедна. С титулом, но бедна. Ее мать недавно умерла, отец умер несколько лет назад. Их активы были распроданы предыдущими поколениями. Она живет от зарплаты до зарплаты и с нее достаточно. Это меркантильно с ее стороны, и меня это впечатляет. Я продолжаю жить именно так, как хочу, а она получает финансовую стабильность.

Он делает еще одну затяжку, затем тушит сигару в пепельнице. — Сколько ей?

— Двадцать два.

— Это молодо, брат. Особенно чтобы брать на себя такие обязательства перед мужчиной, которого она не знает.

— Да, как Имоджен было двадцать один, а Виктории двадцать три. Разница здесь в том, что у них не было выбора, а у Грейс есть. Она та, кто контролирует ситуацию. Она сама выбирает это для себя. Ты должен признать, Тобиас, это чертовски круто.

— Веский аргумент прямо между глаз.

— Да ладно. Ты нарушитель правил в семье. Если кто и способен помочь мне это провернуть, так это ты.

— Я расценю это как комплимент.

— Потому что это так.

Он кивает, барабаня пальцем по нижней губе, обдумывая мою просьбу. — Ладно, я помогу. Вот что мы сделаем.

Глава тринадцатая

Грейс

Удивительно, как долго может длиться час, когда ждешь звонка. А уж два дня — и я в чистилище. Я не актриса, но даже я была впечатлена ролью, которую сыграла в среду. Кристиан купился на мою аргументацию относительно брака по расчету, и я знаю, что последние сорок восемь часов он обдумывал плюсы и минусы моего предложения. Если он не клюнет на наживку, я не знаю, что нам делать дальше.

Какой бы ни был результат, он все равно женится. Вопрос лишь в том, на мне или на какой-нибудь богатой девушке, выбранной дорогим папочкой.

Уверена, моя аргументация выдержит проверку. Если убрать личный характер моей роли во всем этом, она звучит логично. Я ему нравлюсь, я привлекаю его, он целует меня так, будто я самое вкусное, что когда-либо было у него на языке. Все это должно сыграть в мою пользу.

У меня переворачивается в животе при воспоминании о его губах на моих. Я далеко не невосприимчива к нему физически, и, возможно, это хорошо. Если бы мои мысли взяли верх и меня бы тошнило каждый раз, когда он меня целует, это не помогло бы моему делу. Все, что мне нужно, — это отделить разум от тела, и я в дамках.

Легче сказать, чем сделать. Моя главная забота в том, что мое тело возьмет верх и загипнотизирует мой разум, заставив забыть настоящую причину, по которой я это делаю. Ради мамы и папы. Ради Аррона. Ради дяди Дэниела. И себя. Особенно ради себя.

Я скучаю по своей маме. Она была не просто моей матерью, она была моей лучшей подругой. Папа тоже. Они не заслуживали того, что с ними случилось. Но они заслуживают того, чтобы правда вышла наружу, и я здесь, чтобы это обеспечить.

— Что-нибудь слышала?

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. — Господи, Аррон. Прежде чем войти в комнату, издай какой-нибудь звук.

Он усмехается, падая на диван рядом со мной. — Ну так что? Есть новости?

Я качаю головой. — Ни слуху ни духу. — Поморщившись, я пожимаю плечом. — Я не могу сделать больше.

Он выпрямляется. — Конечно, нет. Никто тебя не винит, Грейс. Если этот план не сработает, тогда нам придется найти другой способ добраться до правды.

— Мы оба знаем, что другого способа нет. Оукли запечатан крепче Букингемского дворца. Единственный способ узнать, что на самом деле случилось с мамой и папой, — это получить доступ к личным комнатам Кристиана. В его кабинет. В его машину. В его телефон и компьютер. Ты пытался взломать их системы, но это невозможно.

Аррон тяжело вздыхает, морщины беспокойства вокруг его глаз и рта становятся глубже. — Я ненавижу, что тебе приходится проводить время с этим ублюдком. Я ненавижу всю эту идею с браком.

— Я знаю, это был не наш первоначальный план, но мы должны были изменить курс, иначе рисковали упустить наш единственный шанс узнать, что случилось. Я вступаю в этот брак с открытыми глазами. Наши родители заслуживают правды, и мы тоже.

— Если только был бы другой способ ее получить, — бормочет он.

— Его нет, и если Кристиан откажется от этой идеи, все, Аррон. Мы никогда не узнаем, что на самом деле произошло. Я не знаю, как я буду жить с этим.

Он сжимает мои пальцы. — Имей веру, Грейси. Он сказал тебе, что не хочет брака по договоренности, где ему придется отказаться от холостяцкого образа жизни. Это выигрышный билет. Ты предлагаешь ему способ выполнить семейный долг и трахать кого он захочет. Он был бы сумасшедшим, если бы отказался.