— Я могу помочь? — В моем голосе слышна дрожь — такая, которую он, надеюсь, не заметит.

Продолжай играть роль, Грейс.

— Нет. — Он качает головой, подчеркивая мысль. — Ты не можешь помочь.

— Я... сделала что-то, что расстроило тебя?

Его голова поворачивается в мою сторону. — Конечно, нет. Это семейные дела, вот и все. — Отведя взгляд, он возвращается к своему соревнованию в гляделки с другой стороной комнаты.

Я не должна испытывать ни капли сочувствия к этому человеку. Он скрыл то, что на самом деле случилось с моими родителями, и уже за это заслуживает страданий. Но в его мрачности есть что-то, что заставляет меня задуматься.

— Пойдем со мной. — Я беру его за руку и веду из комнаты.

Он не сопротивляется и послушно топает рядом со мной. — Куда мы идем?

— В сады. — Я усмехаюсь. — Хотя тебе придется вести. Я не помню, где они находятся.

Легкое подобие улыбки касается его губ. Он тянет меня за руку, сворачивая налево, а не направо, куда я направлялась. — Туда коридор ведет на кухню.

Меня охватывает желание пошутить. — Я думаю, еды в бальном зале было довольно мало.

Низкий смех рокочет в его груди. — Пошли, сюда.

Меньше чем через минуту мы выходим в сады. Ароматные цветы окутывают меня, а также то же чувство покоя, что и в прошлый раз, когда мы были здесь.

В тот раз Кристиан назвал себя монстром во время полнолуния.

Несмотря шутку, она задела нерв, слишком близкий дому. Я подавляю темные мысли и иду по аккуратно ухоженным дорожкам. У скамейки у озера он останавливается, но не садится. Вместо этого он поворачивается ко мне лицом и проводит большим пальцем по моей скуле, его темные глаза полны меланхолии, которую я раньше не видела.

Тревожное чувство распространяется по моему животу, и дыхание перехватывает в горле. Судьба иногда может быть жестокой госпожой. В другой жизни Кристиан — тот мужчина, в которого я могла бы влюбиться, но в этой жизни он всегда будет человеком, который отнял у меня родителей. Однако если он действительно что-то обо мне узнал, лучше заставить его сказать мне, а затем я смогу попытаться провести работу над ошибками.

Другими словами, все отрицать.

— Ты не обязан рассказывать мне, если не хочешь, но разговор с незнакомцем может помочь.

— Грейс. — Его голос низкий и полон тоски. — Ты далеко не незнакомка. Иногда мне кажется, что я знаю тебя гораздо дольше, чем несколько недель.

О, поверь мне, я знаю тебя гораздо дольше, чем несколько недель...

— Что бы это ни было, я хороший слушатель. И я умею хранить секреты, если тебя это беспокоит.

— Я ни секунды не сомневаюсь в твоей способности хранить секреты. Ты леди, и притом элегантная. — Он сверкает улыбкой. — Или мне следует сказать Герцогиня? — Улыбка длится недолго. Он делает глубокий вдох, затем медленно выдыхает через сжатые губы. — Мой отец только что свалил на меня кое-что без предупреждения, и выхода из этого нет.

Вместо того чтобы что-то говорить, я молчу. Мое чутье подсказывает, что это правильный подход.

Его другая рука обхватывает мою шею, и он прижимается нашим лбами. Я теряю счет времени, сколько мы так стоим, но это должно быть больше минуты. Это долго, когда никто не говорит, но как бы ни было неловко, я знаю, что поступаю правильно.

В конце концов он прерывает нашу связь, но его рука все еще остается на моей шее.

— В нашей семье жен нам выбирают. Так было на протяжении столетий. — Он поджимает губы. — Мой отец только что сказал мне, что ищет для меня жену.

Каким-то образом я проглатываю вздох, который грозит вырваться из меня. Наши планы, наши тщательно продуманные планы, составленные за месяцы кропотливой работы, лежат в руинах у моих ног. Если Кристиан женится на другой женщине, все кончено. Мы с Арроном никогда не узнаем, что на самом деле случилось с мамой и папой.

— А ты не хочешь жениться?

Он издает смех, полный язвительности. — Нет. Не хочу. Я имею в виду, я всегда знал абстрактно, что брак на горизонте, но теперь, когда мои два старших брата женаты, и у папы есть первый внук, я, наверное, убедил себя, что он будет ко мне снисходительнее. Что он мог бы, с некоторым убеждением, позволить мне жить своей жизнью так, как я хочу. — Он снова смеется; это резкие ноты, напоминающие скрежет ногтей по классной доске.

— А как ты хочешь ее прожить?

— Так же, как и сейчас. Мне нравится холостяцкая жизнь. Я не хочу, чтобы жена висела у меня на шее, спрашивая, куда я иду или что делаю.

— Или с кем ты это делаешь? — Я ухмыляюсь, пытаясь скрыть разрушительное воздействие его новостей.

— Вот именно, — бормочет он. — Мы не изменяем. Это не принято.

— Ты не можешь поговорить со своим отцом? Объяснить, что ты чувствуешь?

Он наклоняет голову набок. — О, Грейс. Если бы все было так просто.