Я ошеломлен, выбит из равновесия, потрясен. Я не смог бы назвать количество женщин, которых целовал, но ни одна из них не оставила меня с чувством, что я умру без еще одного поцелуя.

— Это хорошо или плохо?

Она сглатывает, ее глаза большие и светящиеся. — О, это хорошо. Определенно хорошо.

— Давай посмотрим, смогу ли я сделать лучше, чем просто хорошо.

Зарывшись руками в ее волосы, я оттягиваю ее голову назад и приближаюсь. Я не из тех парней, что говорят витиевато, но когда наши языки соприкасаются, я клянусь, взрываются фейерверки, мир наклоняется со своей оси, и нормальные законы гравитации исчезают. Я парю, потерянный в дымке желания. Ее руки смыкаются у меня на шее, ее грудь прижата к моей груди. Она играет с волосами у меня на затылке, ее пальцы легки как перышко. Везде, где она касается, моя кожа покрывается мурашками. Это ненормально. Это... вызывает привыкание. Мне нужно больше.

— Как это было? — шепчу я, целуя ее вдоль линии челюсти к уху.

— Я не чувствую своих ног.

— Хорошо, что я держу тебя, верно, Герцогиня? — Я прижимаюсь нашими лбами друг к другу, пока беру под контроль свое дыхание.

— Герцогиня? Ты меня повысил?

— Да, потому что ты этого достойна, — шепчу я. — Правда, Грейс, я мог бы целовать тебя весь день, и этого было бы недостаточно.

— Кристиан... это... я не... — Она рычит. — Черт возьми, я обычно не бываю такой невнятной.

Я усмехаюсь. Ее разочарование восхитительно, и я также понимаю ее замешательство. То, что произошло между нами, не случается каждый день. По крайней мере, со мной. — Если это может быть утешением, для меня это тоже ненормально.

— Ненормально?

— Нет.

Она грызет свою нижнюю губу, и все, чего я хочу, — это прикусить ее там. — Я... мне пора.

Неохотно я отпускаю ее, отступая назад, чтобы дать ей пространство. — Я отправлю приглашения.

— Спасибо. Я... я тогда увидимся.

Мои глаза следят за ней, пока она уходит. Только когда она исчезает из виду, я сажусь в свою машину.

Бал не может наступить достаточно скоро.

Глава девятая

Грейс

Мешки под моими глазами не пристали женщине моего возраста. Вот что случается, когда мужчина, которого ты ненавидишь, целует тебя, и ты проводишь всю ночь, уставившись в потолок и подвергая сомнению каждую... гребаную... мелочь.

Я, должно быть, сказала себе сотню раз, что это был просто поцелуй, но есть поцелуи, а есть поцелуи. Первое — приятный эпизод, то, чем можно насладиться в данный момент и сразу забыть. Второе — меняет жизнь.

Почему? Почему именно он должен был стать тем, кто сделал землю у меня под ногами зыбкой? Как я ушла, не запутавшись в ногах, — загадка, которую я никогда не разгадаю. Колени стучали всю дорогу, мышцы бедер дрожали, пока я не свернула за угол и не рухнула на стену.

Я до сих пор чувствую его губы на своих, его язык у себя во рту, его руки в своих волосах.

Этого не должно было случиться.

Это все Аррон виноват. Если бы он не был таким чертовски умным и каким-то образом не узнал, где будет Кристиан вчера, то я бы не оказалась в такой переделке.

Возьми себя в руки, Грейс.

Мы спланировали это, и наш план работает. То, что Кристиан поцеловал меня, должно радовать. Это логичный следующий шаг. Но чего не было в плане, так это моей реакции на это, и я не знаю, как справиться со своими чувствами. Возможно ли вообще подавить физическую реакцию? Кристиан Де Виль — красивый мужчина (на самом деле великолепный), но в притяжении важна не только внешность.

В следующий раз, когда он поцелует меня (и я почти уверена, что следующий раз будет), вместо того чтобы позволить своему телу вести, я должна думать. Помнить, что он сделал и как он все это скрыл, чтобы защитить себя и свою семью.

Он убил моих родителей.

Да, вот что я сделаю. Это сработает. Должно сработать.

Откинув одеяло, я вылезаю из кровати и прыгаю в душ. У меня есть неделя, чтобы морально подготовиться к балу. Только один человек может помочь мне в этом: Джульетта.

Аррона нигде нет, когда я двадцать минут спустя вхожу на кухню. Он оставил записку на кухонном столе: Вернусь около часу.

Я беру ручку с подоконника и пишу внизу: Ушла к Джульетте. Не знаю, когда вернусь.

Включив чайник, я кидаю два ломтика хлеба в тостер. Пока он не выпрыгнул, я отправляю Джульетте смс.

Я: SOS. Буду у тебя через сорок пять минут.

Оставив телефон на столе, я бросаю пакетик чая в кружку и смотрю в окно кухни. Небо усеяно пушистыми белыми облаками, деревья покачиваются на легком ветерке. Я люблю лето. Я абсолютно летняя девушка. Оно напоминает мне о выходных на пляже, строительстве замков из песка и о том, как я убегала от папы, когда он грозил бросить меня в море. Он легко ловил меня, перекидывал через плечо и бежал со мной, визжащей, как поросенок, в волны.