Его английский безупречен, если не считать едва заметного акцента. Мне стыдно за то, что весь мир, кажется, говорит на моем языке, а я могу произнести только четыре их слова. Я перечисляю несколько предметов первой необходимости и осматриваю магазин, пока он собирает мои вещи. Когда я возвращаюсь, чтобы заплатить, я замечаю карточку, прислоненную к кассе. Верхняя строка написана по-испански, но внизу есть перевод на английский.

Требуется помощь. Четыре часа в день.

Я понятия не имею, как долго я здесь пробуду, но, зная себя, безделье целыми днями скоро надоест.

Я беру карточку.

– Нужно ли уметь говорить по-испански, чтобы подать заявление?

Он качает головой.

– Большинство людей, которые приезжают сюда, – американцы или англичане. – Он дергает подбородком. – Заинтересованы?

– Заинтересована. У вас есть бланк заявления, который я могу заполнить?

Он хохочет.

– У меня даже компьютера нет. – Он окидывает меня быстрым взглядом. – Вы выглядите достаточно честной. Если хотите работу, она ваша.

Я морщусь от его оценки. Кристиан бы яростно не согласился.

– Я не уверена, как долго планирую здесь оставаться.

Он пренебрежительно машет рукой.

– Карточка висит здесь неделями. Ни одного желающего. Если вы поработаете неделю, две, месяц, это больше, чем у меня есть сейчас. Приступаете завтра. В девять утра.

Я ухмыляюсь:

– Вы даже не знаете, как меня зовут, а я не знаю, как вас.

– Сэмюэл.

Я думаю дать ему вымышленное имя, но мое собственное достаточно распространенное. Если Кристиан разослал оповещения о том, что кто-то по имени Грейс появляется по всему миру, его завалят ответами.

– Я Грейс.

Он хмыкает и протягивает мне пакет с покупками.

– В девять, Грейс.

– Я приду.

На следующее утро я иду десять минут от гостиницы до магазина, прибывая без пяти девять. Сэмюэл снаружи, переставляет стенды с туристическими безделушками и солнцезащитным кремом. Ему не требуется много времени, чтобы показать мне, что к чему, и вскоре я вхожу в курс дела. У нас гораздо больше посетителей, чем я думала.

По словам Сэмюэла, много однодневных туристов приезжают с близлежащих островов, чтобы насладиться красотой этого места. Не могу сказать, что я их виню.

Моя первая неделя пролетает незаметно, и я уже чувствую себя местной. Тяжесть вины на моей груди ослабевает, чем сильнее я занята, но после захода солнца, когда остров затихает, а однодневные туристы уезжают, меня наполняет раскаяние.

Мои ночи проходят в созерцании потолка, в размышлениях о том, чем занимается Кристиан, все еще кипит ли он от гнева или у него было время подумать и увидеть то, что я сделала, с моей точки зрения.

Я скучаю по нему.

Я скучаю по нам.

Я скучаю по Аррону и Джульетте, по Имоджен и Вики.

Черт возьми, я даже скучаю по Англии, хотя там сейчас, должно быть, мороз, а здесь температура прекрасная, и солнце не перестает светить.

Но пустота на дне желудка не уходит.

В начале моей второй недели работы Сэмюэл объявляет, что собирается на один из близлежащих островов за припасами. Большая часть его товаров прибывает на пароме, но иногда он любит закупать несколько новых линий. После того как он уходит, наступает момент паники, но, как только я обслуживаю первых нескольких покупателей, я вхожу в колею.

В четыре часа постоянный поток людей спадает, что дает мне свободное время пополнить запасы на некоторых полках. Я в задней комнате, достаю очередную коробку консервированных фруктов, когда над дверью звенит колокольчик.

– Минуточку! – кричу я.

Взгромоздив коробку на руки, я возвращаюсь в магазин и ставлю ее на прилавок. Темноволосая женщина стоит ко мне спиной, рассматривая стойку с местными украшениями, а немного дальше мужчина с широкими плечами и седыми волосами наполняет корзину продуктами.

– Я могу вам помочь?

Она поворачивается ко мне и улыбается.

– Вы, должно быть, Грейс. Сэмюэл упоминал, что вы начали здесь работать, когда завозил кое-какие вещи, которые мы забыли на прошлой неделе.

Я щурюсь. Она смутно знакома, но я почти уверена, что мы никогда не встречались. Может быть, она напоминает мне какую-то актрису или что-то в этом роде.

– Да.

Она кладет обратно на стойку браслет, который рассматривала.

– Это красивый остров.

– Вы давно здесь живете?

– Не сказала бы «живем». Мы здесь уже пару недель, плюс-минус. Мы с мужем... путешествуем по миру. Не так ли, дорогой?

Ее муж поворачивается, широкая улыбка морщит кожу вокруг его темно-карих глаз. Узнавание бьет меня в живот. Мой пульс колотится в горле. Это... не может быть. На моем лице, должно быть, отражается шок, потому что оба человека по ту сторону прилавка хмурятся, склонив головы набок.

– С вами все в порядке, дорогая? – спрашивает женщина. – Вы побледнели.

Я хватаюсь за край прилавка, так как мои ноги дрожат, и выдавливаю слабую улыбку.