Десять минут спустя Грейс засовывает записку под дверь магазина. Она задерживается на несколько секунд, затем прижимает руку к старому дереву.

– Мне нравилось здесь работать. Я скучала по тому, чтобы быть частью чего-то с тех пор... ну, с тех пор как я уволилась, чтобы... – Она замолкает.

– Чтобы лгать и обманом пробиться в мою постель и мою семью. – Я ругаюсь. – Прости. Это было лишнее.

– Но правдиво.

– Как я и сказал, мы оба совершили ошибки.

Она кивает.

– Прежде чем мы поедем, ответь мне на один вопрос.

– Стреляй.

– Ты убил моих родителей?

– Нет.

– Хорошо. – Она бросает последний ностальгический взгляд на магазин, затем поворачивается к нему спиной и тяжело вздыхает.

– Ты мне веришь?

– Думаю, время лжи позади, тебе не кажется?

– Да. Кажется.

Я протягиваю руку, наполовину ожидая, что она проигнорирует ее.

Она колеблется, затем прижимает свою ладонь к моей.

– Как думаешь, у нас есть надежда? – спрашивает она. – Учитывая, как все начиналось.

Я ставлю ее сумку на землю и беру ее за другую руку, прижимая обе к своей груди.

– Важно не то, как что-то начинается, Грейс. Важно то, как оно заканчивается. И это зависит от нас.

Один уголок ее рта приподнимается, и я не могу удержаться, я наклоняю голову и нежно целую ее туда. Когда я отстраняюсь, она касается места, где мои губы ласкали ее кожу, ее глаза расфокусированы.

– Поехали домой, Герцогиня.

Глава тридцать шестая

Грейс

Путь обратно в Оукли – это, пожалуй, самые некомфортные двенадцать часов в моей жизни. Время от времени я дремлю, но каждый раз, когда открываю глаза, я встречаюсь со свирепым взглядом Александра. Если у нас с Кристианом есть шанс сохранить наши отношения, мне придется унижаться. По крайней мере, Чарльз поприветствовал меня с добротой и пониманием. Но если Александр представляет остальную часть семьи, меня ждет долгий путь обратно в благосклонность этой семьи.

Когда-то я верила, что они не прощают предательства, они хоронят его, но я ошибалась. Они не хоронят предательство. Они смотрят ему в глаза. У меня нет другого выбора, кроме как сделать то же самое.

Джордж и Элис не произнесли ни слова, ни друг с другом, ни со своей семьей. Кроме удивленной вспышки в его глазах, когда мы с Кристианом сели в вертолет на Исла Оскура, он никак не отреагировал.

Интересно, что они с ним сделают. Не то чтобы это мое дело. У меня и своего дерьма полно.

Самолет приземляется под проливным дождем и сильным ветром, и холодок, скользящий по моей коже, когда я спускаюсь по трапу самолета к машине, ожидающей на взлетной полосе, вырывает из меня вздох. Я люблю свою страну, но погода оставляет желать лучшего. Я не говорила Аррону и Джульетте, что происходит. Я просто слишком устала. Любая лишняя энергия, которая у меня есть, нужна для того, чтобы справиться с предстоящими трудными разговорами.

К моему огромному облегчению, Чарльз и Александр направляются к одной машине, Джордж и Элис – ко второй, с вооруженными телохранителями по бокам, оставляя третью машину для нас с Кристианом. Одно только избавление от хмурого взгляда Александра ослабляет зажимы в моей шее. Как только дверь закрывается, я со вздохом облегчения выдыхаю.

– Рада быть дома?

Я провожу пальцем по капле дождя, скользящей по стеклу.

– Рада, что я вне зоны поражения.

Он хмурится:

– Что ты имеешь в виду?

Я поворачиваю голову вправо:

– Я знаю, что мне нужно многое исправлять, но у Александра этот устрашающий взгляд доведен до совершенства. Он метал в меня кинжалы взглядом двенадцать часов подряд.

Хмурость Кристиана углубляется.

– Я не видел... ох. – Он смеется. – Это не на тебя он смотрел с таким взглядом. Этот кусок дерьма, ранее известный как наш дядя, сидел на сиденье позади тебя.

Напряжение, мучившее меня более половины дня, спадает с плеч.

– Я думала... неважно.

Протянув руку через свободное сиденье между нами, Кристиан берет мою руку в свою.

– У него много на уме. То, что сделал Джордж, – это то, с чем мы все пытаемся справиться, но для Ксана... знать, что ты продукт изнасилования, и не от какого-то придурка-незнакомца, что само по себе было бы ужасно, а от члена семьи... – Он качает головой. – Это много.

Стыд подступает к горлу, как желчь.

– Дерьмо. Прости. Я не хотела делать все только обо мне.

– Грейс, расслабься. – Его большой палец проводит взад-вперед по моим костяшкам. – Моя семья понимает, даже если им больно. И, если это имеет значение, и Имоджен, и Виктория решительно на стороне Грейс.

– Правда?