– Ага. В ночь, когда я велел тебе бежать, я поговорил по душам со своей семьей. Я планировал сначала признаться во всех своих секретах тебе, но потом Тейлор похитил меня, избил и вынудил меня действовать. Виктория, в истинном стиле Виктории, не стала скромничать. Она выложила все как есть, недвусмысленно заявив, что понимает твои мотивы. Это дало мне много пищи для размышлений.

– И все же ты не пришел, пока я не позвонила. Почему?

Его ноздри раздуваются на вдохе.

– Просто. Я хотел наказать тебя. Я хотел, чтобы ты боялась и оглядывалась через плечо, гадая, когда я появлюсь, чтобы заставить тебя заплатить за то, что ты сделала.

Это не то, чего я уже не предполагала, но слышать, как он это признает, вызывает боль в моей груди.

– Задача выполнена.

– Но вот в чем дело. Видя, как ты испугалась там, в гостинице, как ты вздрогнула, когда я попытался убрать твои волосы, не заставило меня чувствовать себя сильным или оправданным в своих действиях. Это заставило меня чувствовать себя пристыженным.

– Не надо. – Я выдергиваю свою руку из его. – Не оправдывай то, что я сделала. Я знала, что у моих действий будут последствия, но все равно продолжила план. В то время узнать правду любой ценой стоило того.

Он снова берет меня за руку, крепко держа ее, безмолвное послание, что он не отпускает.

– А теперь?

– Мне нужно немного подумать над этим. Зная то, что я знала тогда, мои действия имели смысл. Но, возможно, если бы я не позволила своему дяде управлять шоу, я могла бы найти в себе смелость поступить иначе.

Его губы приоткрываются.

– Ты думаешь, то, что ты сделала, не было мужественным? Господи, Грейс. Я хорошо знаю репутацию своей семьи за пределами наших тесных кругов. Часть ее заслужена, а часть – чистая фантазия или предположения, но ты не знала, что есть что, и все же добровольно поместила себя прямо в центр того, что, как ты верила, было опасностью, чтобы почтить память своих родителей. Чтобы найти правду, чего бы это ни стоило. Если это не мужество, то я, блядь, не знаю, что это.

Он отпускает мою руку и достает из-за шеи тонкую золотую цепочку, которую я никогда раньше не видела на нем. Но то, что на конце цепочки, заставляет мое горло сжиматься от эмоций.

– Мои кольца, – шепчу я.

– Твои кольца. – Он берет меня за руку и надевает мне на палец и обручальное кольцо, и кольцо с бриллиантом.

– Как ты их нашел?

– Несколько звонков. Это было нетрудно. Я догадался, что ты заложишь их, чтобы получить наличные.

– Я ненавидела это делать, – шепчу я, стыд прилипает ко мне, как смола. – Я не знала, что еще делать.

– Это не твоя вина. А моя. Я не оставил тебе выбора.

Мои глаза наполняются слезами. Я моргаю.

– Не будь со мной добрым. Пожалуйста. Я держусь из последних сил.

Подушечка большого пальца Кристиана гладит мою скулу.

– Отпусти, Грейс. Я поймаю тебя. Я никогда не дам тебе упасть.

Это делает свое дело. Плотина прорывается, и реки слез текут из моих глаз.

Он отстегивает мой ремень безопасности и поднимает меня к себе на колени, гладит по спине и шепчет слова ободрения, пока я изгоняю горе, печаль и глубокую боль, которую носила в себе почти год. Я все еще разбита на куски и все еще на его коленях, когда машина останавливается у Оукли.

– Дом, милый дом, Герцогиня.

Еще больше слез течет по моему лицу. Кристиан вносит меня в дом, что и к лучшему. Я не уверена, что мои ноги выдержали бы меня. Мой скелет превратился в желе, изнеможение от экзорцизма страданий накрывает меня. Мы не видим ни души, пока он несет меня по нескольким лестничным пролетам в его апартаменты, и я этому рада. Я не могу сегодня ни с кем встречаться. Возможно, не завтра или даже послезавтра.

Осторожно он опускает меня на диван, затем подходит к окнам, чтобы закрыть шторы. Я тру лицо, пытаясь проснуться. Мои биологические часы сбились основательно.

– Хочешь сначала поговорить? – спрашиваю я Кристиана.

– Никто из нас сегодня не будет говорить. Ты пойдешь спать. Мы поговорим завтра, когда ты отдохнешь.

Я не могу сказать, что я не облегчена, потому что это так, тем более что я едва могу держать глаза открытыми.

– А что насчет тебя?

Он проводит рукой по лицу, ото лба до подбородка.

– Папа хочет видеть меня в своем кабинете. Иди спать, Грейс.

Дверь в его комнату щелкает, оставляя меня одну.

Уставшая, я поднимаюсь на ноги и добираюсь до спальни. Я намеревалась позвонить Аррону, чтобы сообщить ему, что я вернулась в страну, но у смены часовых поясов другие планы.

Я падаю лицом вниз и позволяю сладкому зову сна забрать меня.

Глава тридцать седьмая

Кристиан

Мои глаза щиплет, а кожа чешется, пока я спускаюсь по лестнице. Я бы ничего не хотел больше, чем сесть с Грейс и рассказать ей все, и чтобы она сделала то же самое, но она еле стояла на ногах, да и я не намного лучше. Завтра будет разумнее, но то, что разумно, и то, что мы хотели бы, чтобы случилось, не всегда совпадают.