Глаза — серые и абсолютно равнодушные.

На ней строгий, но очень женственный брючный костюм цвета темный беж. Пиджак с широкими, чуть завышенными плечиками сидит идеально, подчёркивая тонкую талию. Рукава небрежно закатаны, открывая изящные запястья. На правом надет внушительный золотой браслет-цепь.

Он тяжёлый, массивный, но на её руке смотрится изысканным украшением, а не кандалами.

Она делает несколько шагов вглубь кабинета.

Каблуки её туфель вновь отбивают четкий стук.

Наш отдел замирает.

Сотрудники переглядываются в полном недоумении. Кто-то перестаёт дышать. Влада застыла с открытым тюбиком помады. Варвара Михайловна замирает за своим столом в конце кабинета.

Гостья останавливается ровно посередине кабинета. Делает зловещую паузу, обводя всех ледяным взглядом и строго командует:

— Все немедленно встали и вышли.

Тишина.

Никто не шевелится.

Она вновь медленно и внимательно проходит взглядом по лицам сотрудников.

— Кроме... — она делает паузу и чеканит, — Горошкиной. Кто из вас Горошкина?

Наташа, одна из наших менеджеров, тихо, растерянно шепчет:

— У нас нет Горошкиной...

Её взгляд продолжает скользить по лицам и вдруг наши глаза встречаются.

— Я Горошкина, — говорю с напряжением в голосе. — В девичестве.

Она смотрит на меня ещё несколько секунд. Оценивает.

— Ну вот, — она переводит взгляд на остальных и делает небрежный жест рукой, будто отгоняет мух. — Все, кроме тебя, быстро вышли. В темпе.

Варвара Михайловна привстаёт со своего места. Её лицо наливается румянцем гнева. Она строго щурится на гостью:

— А вы, простите, кто?

Жена демьяна делает ещё несколько медленных, грациозных шагов. Поворачивается к Варваре Михайловне. Смотрит на неё сверху вниз.

— Я, милочка, — в её голосе проскальзывают нескрываемые нотки презрения к Варваре Миахйловне, — жена вашего нового генерального директора.

Варвара Михайловна открывает рот, но гостья не даёт ей и слова сказать. Она поднимает изысканный, ухоженный палец и грозит им моей начальнице.

— И я не советую со мной сейчас спорить и действовать мне на нервы. Я такое не прощаю.

Повисает тяжёлая пауза.

Варвара Михайловна багровеет ещё сильнее. Я вижу, как у неё дёргается глаз. Она хватает со стола папку, сжимает её так, что бумаги жалобно хрустят.

— Не, ну это уже совсем хамство, — бурчит она себе под нос, но достаточно громко, чтобы все слышали. Она распрямляется во весь свой невеликий рост. Бросает злой, испепеляющий взгляд в мою сторону.

— То сначала меня подсидеть хотят и с этим самым генеральным директором секретничают против меня, — шипит она, — а теперь из моего же отдела меня и выгоняют!

Она торопливо семенит к выходу, на ходу одёргивая ворот своей цветастой блузки. Остальные сотрудники молча, как нашкодившие школьники, встают из-за столов и покорно тянутся за начальницей.

Влада на выходе тайком оборачивается на жену Демьяна. В её взгляде вспыхивает зависть и восхищение.

Дверь закрывается. Мы остаёмся одни с той, кто родила демьяну детей..

— Что же, давай посмотрим на тебя, — говорит она с негодующей усталостью.

9. Сюрприз

Сижу, молчу и не спускаю взгляда с жены Демьяна. Пытаюсь прочитать её, что за человек передо мной. По её внешнему виду, по её ауре, по этой королевской я делаю неутешительные выводы.

Ко мне заявилась не добрая, милая женщина, с которой я могла бы подружиться за чашкой чая. Ко мне явилась высокомерная, холодная стерва, которая, вероятно, за всю свою сознательную жизнь сожрала не одного врага.

Хотя чему я удивляюсь?

Только такая могла выжить рядом с Демьяном. Только такая могла сохранить разум и твёрдую память будучи в браке с моральным инвалидом.

Как говорится, в волчьей стае выживают только волки.

Жена демьяна делает несколько уверенных шагов к моему столу. Останавливается. Окидывает меня изучающим, пристальным взглядом. С головы до ног. Медленно, будто я экспонат в музее. она тоже сейчас читает меня и тоже, наверное, делает неутешительные для себя выводы.

Она скрещивает руки на груди. Поджимает губы. Несколько секунд молчит и приказывает:

— Поднимись, будь добра. Хочу на тебя посмотреть со всех сторон.

Для убедительности она делает ленивый, небрежный жест ладонью, показывая, что я должна встать и покрутиться. Золотой браслет на ее запястье красиво играет желтыми переливами.

Во мне закипает глухое раздражение, но я его сглатываю. Напоминаю себе: она жена Демьяна и она пришла помочь мне сегодня спасти сына.

— Меня зовут Вика, — говорю я, поднимаясь на ноги.

Она щурится и снисходительно хмыкает.

— Вот честно, — мне глубоко фиолетово, как тебя зовут. Да и сегодня ты для меня не Вика, а Марина. И даже... — она криво усмехается, — мама.