Лиза переводит взгляд на Демьяна, потом опять на меня. Ее пухлые губы приоткрываются. Глаза расширяются.

— Неси сюда, — властным жестом Демьян подзывает ее к себе.

Он не сводит с меня взгляда.

Лиза на носочках, тихо на цыпочках подплывает к нему. Я слышу только легкий шелест ее юбки. Она вновь кидает на меня растерянный и испуганный взгляд и протягивает поднос Демьяну.

Тот ловко подхватывает чашку за фарфоровое ушко. Делает глоток кофе, продолжая внимательно вглядываться в мои глаза.

Лиза задерживается на секунду, а затем так же бесшумно исчезает за дверью. Она своей женской чуйкой понимает: сейчас лучше не вклиниваться между нами.

Но я знаю, что теперь по офису пойдут слухи. Лиза не сможет сдержать язык. Конечно, воспользуется этой ситуацией, чтобы мне отомстить за то, что я застукала ее на коленях Демьяна.

Мне все равно.

— Запомни этот момент, Горошкина, — Демьян делает еще глоток кофе. — И вспомни о нем, когда увидишь сына.

Он вальяжно проходит к столу, опускается в кресло. Откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу. Чашка в его руке кажется игрушечной. Она слишком маленькая для его крупных ладоней.

Я закрываю глаза.

— Денег я тебе не дам.

Я распахиваю глаза. Возмущенно смотрю на него и не могу ни слова сказать. Только задыхаюсь.

— Я в игры с шантажом не играю, — поясняет он строго. — Я найду твоего сына. И найду того, кто решил поиграть в мамкиных гангстеров. Найду. Но ни копейки не дам.

Он прищуривается с хищной угрозой.

— Я не тот, кто разбрасывается деньгами.

Я поднимаюсь на ноги

Ноги затекли, колени ноют. Движение выходит неловким, дерганым. Когда делаю разъяренный шаг, то спотыкаюсь о собственные туфли, но не падаю. Ловлю равновесие в последний момент.

Хоть за это спасибо.

— Должны же быть хоть какие-то границы твоего козлячества! — рявкаю я на Демьяна, забыв, кто он такой. Забыв все. Забыв, что нас связывает. Забыв страх.

— Я тебе сказал. Я найду твоего сына.

Демьян со стуком отставляет чашку на стол,но не рассчитывает силу. Часть кофе выплескивается через край. Темная жидкость растекается по белой столешнице.

Я понимаю: он в сильном гневе.

— Найди живым, — выдыхаю я судорожно, вглядываясь в его черные глаза. Воздух застревает в горле. — Ты должен найти его живым.

— Я найду его живым, — Демьян кивает.

— И невредимым, — шепчу я.

Демьян не сводит с меня глаз.

— Найду целым и невредимым. Обвяжу ленточкой и вручу тебе в твои заботливые ручки.

На меня резко накатывает волна слабости.

Такая сильная, что ведет в сторону. Пол уходит из-под ног. Я пошатываюсь, отступаю, отворачиваюсь от Демьяна и закрываю нижнюю часть лица дрожащей ладонью.

— А ты готовься, Горошкина, радовать сегодня вечером моего отца-маразматика, — Демьян недовольно вздыхает. — Я попрошу жену, чтобы приехала и ввела тебя в курс дела.

Застываю. Резко оборачиваюсь.

— Жену?

— Именно, — Демьян равнодушно и отстраненно кивает. — Она тебя подготовит к сегодняшнему вечеру. — А теперь иди. Ты меня утомила.

Я стою. Ноги не слушаются.

— Иди, Горошкина, — повторяет он жестче.

Я делаю шаг к двери.

— И позови Лизу обратно, — безразлично говорит мне в спину. — Мы с ней не закончили.

8. Безупречная

Варвара Михайловна, начальница отдела, что-то бубнит себе под нос, перебирая бумаги. Влада красит губы перед маленьким зеркальцем, то и дело бросая на меня колючие взгляды.

Остальные сотрудники отдела делают вид, что работают. Кто-то шелестит отчётами, кто-то клацает мышкой и грустно смотрит в экран.

Я вдруг отчётливо слышу чёткий и беспощадный звук каблуков за дверью нашего кабинета. Это зловещее цоканье приближается.

Я замираю.

Дверь в наш отдел распахивается без стука и входит она… жена Демьяна.

Я понимаю это сразу без лишних вариантов и без сомнений.

Она входит так, будто это не отдел делопроизводства средней руки, а её личная гостиная.

Будто она здесь хозяйка. Владелица. Императрица. Римская рабовладелица, заглянувшая проверить своих рабов.

В нашем кабинете мгновенно становится тесно. Воздух будто густеет от её присутствия.

Она останавливается на пороге. Медленно, по-хозяйски окидывает помещение взглядом. Скользит глазами по моим коллегам, по стопкам бумаг, по пыльным фикусам на подоконниках. Брезгливо кривит губы.

И я не могу отвести от неё взгляд.

Она потрясающая. Нет, не так… Она — безупречная.

Светлые, пшеничные волосы собраны в тугой, идеально гладкий пучок на затылке. Ни одного выбившегося локона, ни одной неровности, ни одной торчаще волосинки. Лицо с правильными, чёткими пропорциями: точеный нос, высокие скулы, чёткая линия челюсти. Ни единого изъяна на коже.

Тон — едва заметный, будто его и нет, только подчёркивает естественную бархатистость кожи. Ресницы чуть тронуты тушью.