А потом я вспоминаю, ради чего я согласилась на весь этот маскарад. Вспоминаю сына Борю и его испуганный тихий голос.

Аркадий-старший смотрит на Демьяна долго, изучающе, и я вижу, как в его мутных глазах что-то меняется.

— Вернулся извиниться? — прищуривается.

— За что? — Демьян вскидывает бровь и проходит в библиотеку.

Садится на подлокотник пустого кресла напротив нас.

— За то, что ты, говнюк мелкий, назвал меня бестолочью.

Аркадия-старшего совсем не смущает того, что Демьян из маленького мальчика вымахал в седовласого насмешливого мужика.

— Когда я успел? — спрашивает Демьян.

— Три минуты назад, — хрипло отвечаю я и напоминаю Демьяну о своем затруднительном положении с цепкой рукой на шее.

— Если назвал, то заслужил, — Демьян пожимает плечами и не спускает внимательного взгляда с отца. — Пап, ты тему не переводи. Маму отпусти и объясни, что происходит?

Аркадий медлит, но я чувствую, как его рука вздрагивает под пристальным взглядом Демьяна и как слабеют старческие пальцы. Я лишний раз не дёргаюсь.

— Твоя мать опять меня за идиота держит, — обиженно жалуется Аркадий сыну и убирает руку с моей шеи. — Говорит, гуляла… — делает злую паузу, а после повышает голос, — да кто гуляет в саду столько времени?! И кто, скажи мне на милость, умудряется в саду заблудиться?! Что за бред?!

— Ты на прошлой неделе потерялся на втором этаже своего же дома, — Демьян не моргает.

Следует долгое и напряжённое молчание. Аркадий-старший смотрит на Демьяна с возмущенным прищуром, раздраженно жует тонкие морщинистые губы в попытке найти правильные слова для того, чтобы оспорить сына, но по итогу он рявкает:

— Опять дерзишь?!

Демьян тяжело вздыхает, и я неожиданно вижу в нём уставшего, но преданого сына, который никогда и ни за что не бросит отца, каким бы он вредным и мерзким ни был.

Они — сомнительные люди, которых я бы даже назвала, плохими и злыми, но между ними я чувствую невероятно крепкую отцовско-сыновью связь на уровне глубинных инстинктов.

Я знаю много хороших людей, которые беспомощно ненавидели своих старых немощных и безумных родителей, но в Демьяне нет даже раздражения к чокнутому отцу.

Я пугаюсь этой стороны Демьяна сильнее его агрессивности, потому что… это слишком человечно для него.

Я могу его принимать беспринципным жестоким чудовищем, но видеть в нём терпеливого сына… это выше моих сил. Слишком горько для той Горошкиной, для которой он стал олицетворением девичьей ненависти и страха.

— Знаешь что? — Аркадий неловкой дрожащими руками одергивает лацканы пиджака и гордо приподнимает подбородок. — Я всё равно преподам урок твоей маме.

— Поделись, — уголки губ Демьяна дергают в заинтересованной ухмылке.

А сейчас он явно наслаждается моей беспомощностью, ведь я пугаюсь угроз чокнутого старика.

— Раз ты у нас такая дурочка, — Аркадий-старший разворачивается ко мне и смотрит на меня с высокомерной снисходительностью, — то у меня есть решение, — он делает зловещую паузу, — я к чертям собачьим снесу этот уродский сад, выкорчую каждый кустик, сравняю и останется только поле.

Я слушаю и не моргаю.

— А это поле огорожу трехметровым забором, — продолжает Аркадий-старший. — И теперь когда ты будешь выходить гулять, то тебе просто будет негде заблудиться.

Я медленно выдыхаю. Что я могу сказать. Решение Аркадия не лишено логики и смысла.

— Ты меня поняла? — подытоживает свои угрозы Аркадий.

— Поняла, — киваю. — Жаль, конечно, — вздыхаю и продолжаю играть свою роль, — я так любила этот сад.

— Теперь полюбишь и футбольное поле, — фыркает Аркадий.

Опирается одной рукой о подлокотник и медленно встает. Слышу как громко щёлкают его колени. Аркадий немного кривится, но Демьян не предпринимает попыток помочь отцу, потому что не хочет напоминать ему о его немощности.

И раз Демьян сидит, то и я сижу.

Аркадий делает несколько шагов, останавливается и оглядывается. Несколько секунд смотрит на меня в молчании, и опять едва сдерживаю слёзы от жалости к умирающему льву, но этот морщинистый лев отказывается даже от молчаливой жалости:

— Что-то ты, Мариша, в саду веса, что ли, прибавила?

Я теряюсь от его слов, а Демьян молчит.

— На хомяка стала смахивать. Щеки наела. И, спрашивается, чем ты там в саду баловалась?

А потом медленно шагает к дверям библиотек, тяжело шаркая ногами. Мы с Демьяном провожаем его напряжёнными взглядами. Старик выходит, и мы с Демьяном остаёмся один на один.

Мурашки по коже.

— Справилась, — говорит Демьян и лезет в карман брюк.

22. Ой ли?

— А раз ты справилась, то заслужила награду.

— Я тебе собака, что ли? — зло шепчу я. — Лучше уж хомяком быть.

Демьян игнорирует моё возмущение, касается экрана смартфона и поворачивает его в мою сторону.