— Я отпускаю его в знак моей доброй воли, — сообщил Килиан, — Его мать, сестра и отец останутся у меня, пока вы не соберете за них выкуп. Постарайтесь не убить случайно кого-нибудь из них, когда будете отправлять своих людей на убой в бесплодных попытках отбить у меня крепость.

Ему не нужно было пояснять другую сторону вопроса. Выбрав из числа заложников именно этого мальчишку, Килиан проявил не только милосердие. Если лорд Д’Тир погибнет, наследовать ему будет старший сын. Тот самый, который прямо сейчас слушает о том, кто будет виноват, если его семья тут погибнет. Конечно, будь Герцог полностью уверен в своих силах, перспектива настроить против себя всего одного феодала не остановила бы его. Но сейчас это лишний довод в пользу того, чтобы проявлять осторожность и пытаться действовать обходными путями.

Чего и добивался Килиан.

— Думаю, в самый раз будет, если за каждого из заложников вы заплатите мне столько золота, сколько он весит, — нахально заявил ученый.

— Неприемлемо, — убежденно ответил Герцог.

Цена действительно была высоковата: столько не заплатили бы и за одного из приближенных правителя. Не говоря уж о коменданте приграничной крепости.

— Вот видишь? — с деланным участием обратился Килиан к мальчишке, — Вот как ваш Герцог ценит твоих папу с мамой.

— Вы переходите границы, Реммен, — угрожающе процедил Герцог.

— Да, да, вы это уже говорили. Раз мы начинаем ходить по кругу, значит, конструктив в беседе исчерпан? В таком случае, я даю вам подумать до рассвета. Надеюсь, вы не станете делать глупостей, пытаясь атаковать раньше. До свидания, Герцог.

Развернувшись, Килиан двинулся в сторону ворот. Но лишь несколько шагов сделал конь к Неатиру, прежде чем ученый остановился.

— Ваша Светлость, — оглянувшись через плечо, позвал он, — Скажите на милость, а старый лорд Грегор Д’Исса в вашем войске?

Кажется, этот вопрос явился для Герцога полной неожиданностью.

— Да, он здесь, — лаконично ответил он.

— Передайте ему, пожалуйста, что его дочь в безопасности и в полном здравии. С ней обращаются достойно, и большую часть времени она занимается живописью.

— Как благоразумно с вашей стороны, — заметил Герцог, — Ни словом не упомянуть, чем занимается МОЯ дочь.

Штурм начался через два с половиной часа. Хоть и надеялся Килиан, что удастся ему потянуть время хотя бы до захода солнца. Что иллирийцы хотя бы попытаются найти иной выход.

Возможно, что он попросту недооценил врага.

В отличие от воинов Халифата, иллирийцы не спешили бросать пехоту на стены. Вместо этого они вовсю пользовались своим преимуществом в артиллерии. Пара десятков пушек вели неустанный обстрел. Обращаясь к колдовству, Килиан отчаянно старался минимизировать ущерб, но сил его не хватало. Контроль вероятностей быстро оказался практически бесполезным: каждое использование заклинания отводило всего лишь одно ядро. Чуть больше толку было от магнитокинеза; но все равно, на каждый залп, что удавалось отклонить, приходилось не менее трех достигавших цели.

Первым делом иллирийцы обрушили основной удар на крепостные башни. Они не делали различий между теми башнями, где были установлены орудия, и всеми остальными. Опасались ли они, что противник перехитрит их? Или делали это лишь для того, чтобы показать, что не волнуют их заложники? Это было неважно. И тюремная башня, и сторожевые, — все они быстро превратились в груды камней. Число погибших шло на сотни, — и вскоре могло достичь тысячи.

— Труби отступление, — приказал Килиан командиру одного из полков.

— Зомби задержат их у ворот. Но основной бой мы дадим внутри.

Точнее, правильнее было бы сказать «постараемся подороже продать свои жизни». Отступление в донжон — это почти всегда поражение. Одновременный отказ от преимуществ обороны стен и признание, что у тебя недостаточно сил, чтобы отстоять внешние рубежи. Жест отчаяния, говоря по чести.

И все же, по крайней мере это требовало от противников перейти к рукопашной, — что вместо того, чтобы расстрелять защитников из дальнобойных орудий. Да и тесные коридоры замка давали преимущество менее многочисленной, но лучше вооруженной стороне.

Именно это преимущество Килиан реализовывал теперь, широким веером посылая в нападавших разряды молний. Сейчас он, по сути, сдерживал их в одиночку, — и в принципе, мог сдерживать, пока хватало у него ресурсов. Бесполезные на открытом просторе, в узком коридоре молнии находили множество целей.

До тех пор, пока в бой не вступили чародеи.

В первый момент ученый даже не сообразил, почему ни молния, ни Повышение не работают. Лишь мгновением позже взгляд его выделил шесть человек, снова и снова творивших знакомый жест, напоминающий молнию. Двое из них были одеты в расшитые мантии, но большинство — ничем особенно не отличались внешне от солдат вокруг.

Поняв, что поток молний прекратился, иллирийцы с новой силой повалили вперед.

Напрасно.

— Огонь!