Но он не был беззащитен, отнюдь нет. Колдовская сила защищала его. Триггеры вероятностей должны были не только отвести от него первые несколько пуль, но и навести на его собеседников возможный обстрел из орудий на башнях. А самое главное — иллирийские эжени несомненно почувствуют эту магию. И именно потому не посмеют напасть во время переговоров.

Чародеев в рядах осаждавших ученый насчитал в общей сложности девять человек. Насколько они опасны, он понятия не имел.

К счастью, они точно так же не знали, насколько опасен он.

Остановившись на середине пути между армией и крепостью, Килиан наблюдал, как ему навстречу движется такая же группа из трех всадников. В первый раз он видел воочию Герцога Иллирийского: тот не явился в Идаволл, даже когда его дочь была на грани жизни и смерти. В глазах юноши это создавало не самое лучшее впечатление, тем более что у него уже были основания считать, что из герцогов выходят плохие родители.

Герцог Иллирийский напоминал его отца своим цепким, внимательным взглядом. На этом, однако, сходство заканчивалось: характерной для Леандра величественности и монументальности от него не ощущалось и в помине. Невысокий, худощавый и какой-то шустрый, он напоминал скорее ловкого дельца, чем аристократа. Хотя ему было уже под сорок, на вид он казался ненамного старше самого Килиана, — сказывалась и природа, и усилия лучших целителей Иллирии. Крашенные в коричневый цвет волосы были острижены бунтарски-коротко, а лицо украшали не вызывавшие доверия тонкие усики. Рыцарские латы смотрелись на властителе Иллирии несколько неуместно: куда легче было представить его в богатом, кричаще-ярком одеянии. Сейчас о нем напоминал лишь тяжелый красный с золотом плащ за спиной.

— Приветствую вас, Ваша Светлость, — сдержанно поклонился Килиан. С лошади он так и не слез; его собеседник, впрочем, тоже.

— Зловещий Килиан Реммен, — вкрадчивым голосом произнес Герцог, будто пробуя имя на вкус, — Не ожидал, что вы окажетесь настолько глупы.

— Не ожидал, что вы окажетесь настолько невежливы, — парировал ученый.

Иллириец, однако, лишь усмехнулся:

— Вежливость существует для общения между равными. К рыцарю я обращался бы так, как подобает обращаться к рыцарю. А к псу, возомнившему себя рыцарем, — так, как подобает к псу.

Килиан сумел не дрогнуть от этих слов, зная, что это проверка.

— Любопытное суждение, — усмехнулся он, — Значит ли это, что если я облаю ваших рыцарей и помочусь на ваш плащ, вы воспримете мое поведение как соответствующее моему статусу?

Всадники-идаволльцы поддержали его сдержанными смешками. А вот иллирийцев шутка не впечатлила.

— Бешеных собак пристреливают, Реммен.

Герцог явно намеренно опустил титул.

— И вас скоро пристрелят, как бешеного пса.

— Право же, у вас весьма странное представление о симптомах бешенства, — заметил ученый.

— Вы захватили крепость, чтобы читать мне лекции о науке? — поднял бровь Герцог, — В Идаволле они надоели уже всем?

В ответ Килиан хохотнул:

— Нет… Я захватил крепость, чтобы от имени Идаволла передать вам наши требования. Выполните их, и мы разойдемся миром.

— У вас странные представления о военном деле, — в тон ему ответил собеседник, — Может быть, вас это удивит, но имея дело с десятикратно превосходящим противником, не предъявляют требований. Но если вы имели в виду, что пришли просить о милосердии, то я готов рассмотреть этот вопрос. Распустите армию и сдайтесь, и тогда я гарантирую вам справедливый суд.

— Забавно, — ответил Килиан, — Я собирался предложить вам нечто подобное. Сложите оружие и признайте власть Ильмадики, и я гарантирую вам жизнь.

Иллирийские рыцари положили ладони на рукояти мечей.

— Вы слишком далеко зашли, Реммен, — холодно сказал Герцог, — Иллирия никогда не склонится перед культом Владык. Просто стыд, что из всех стран это сделал именно Идаволл, хранители памяти о Закате.

— Не надо разбрасываться дешевыми ярлыками, милорд, — заметил ученый, — Это мало того что некрасиво, так еще и выдает совершенно неподобающую правителю леность мысли. Сказал «культ Владык» — и уже незачем думать своей головой.

— Вы закончили? — не стал ввязываться в этот спор аристократ, — Есть хоть одна причина, по которой мне не следует отдать приказ немедленно изрешетить вас пулями?

Килиан, демонстративно задумался на несколько секунд, после чего выдал:

— Две.

Герцог поднял бровь, явно указывая на то, что их следует озвучить. Но Килиан не торопился этого делать. Пусть скажет сам. Пусть принимает его условия.

Любопытство пересилило.

— Что же это за причины?

— Во-первых, вы уже знаете, что если сделаете это, то гарантированно погибнете, — сообщил Килиан.

Иллириец не стал ни подтверждать, ни опровергать. Но каким-то десятым чувством ученый понял, что заготовленные триггеры вероятностей не были для него секретом.

— А во-вторых?..

— Нам ведь не хочется, чтобы шальная пуля угодила в этого мальчугана.

По сигналу ученого всадник по правую руку от него развязал сверток, в котором, ни жив ни мертв, сидел сын коменданта. Не удерживаемый более, пленник немедленно перебежал на сторону иллирийцев.