Стоит отметить, что оценить крепость иначе как с точки зрения фортификации у ученого до сих пор не было возможности: в ожидании штурма ему было просто не до того. Толстая каменная стена с трех сторон окружала хаотичное скопление жилых домов, сейчас изрядно пострадавших от артобстрела. С четвертой стороны крепость прилегала к отвесной скале, как будто опираясь на нее. В обычное время ее украшали пять башен — три оборонительных и две жилых, прикрывавших донжон с боков. Ныне, однако, все пять лежали в руинах.

Сам донжон насчитывал традиционные три этажа, но при этом отличался размерами и простором. Неатир был выстроен без разделения на донжон и жилое помещение: в приграничной крепости это было бы попросту неразумно. Лишь немногим он не дотягивал до звания полноценного замка. И на какие-то секунды Килиан позволил себе помечтать, что под его мудрым правлением «дотянет».

В самом деле, идея жить в замке бастарду весьма и весьма нравилась.

Двухстворчатые двери донжона вели сразу на второй этаж; на первом этаже, насколько знал Килиан, располагались склады, и туда входа с улицы не было. Там же он собирался выделить себе помещение под лабораторию.

Двое карауливших у дверей солдат отсалютовали ему. Оба они были одеты в синие мундиры кавалерии, и оба в недавнем бою сражались бок о бок с ним. В какой-то момент Килиан даже ощутил незнакомое приятное чувство. Будто сражение объединило их...

Впрочем, всего на мгновение. Кивнув недавним соратникам, ученый двинулся дальше.

Коридор, где еще недавно кипело главное сражение, дважды изгибался под прямым углом. У перехода в трапезную тоже караулили двое солдат, но в отличие от тех, они были одеты в белые мундиры Железного Легиона.

Одним из них был Хади.

На приветственный кивок Килиана легионеры не ответили. Килиан уже знал, что его братец был весьма... неаккуратен в использовании его изобретения. Если Кэт или Джавдет оставались, в целом, живыми людьми, когда дело не касалось верности ему, от Хади... именно что «был». Когда-то.

Не давай своим личным чувствам помешать общему делу. Именно так ответила Ильмадика, когда он высказал свое опасение по поводу действий Амброуса. Она была права: что бы ни делал брат, первым делом Килиан в любом случае увидел бы лишь худшую сторону этого. Он был необъективен, и знал это. В общем-то, отстраняясь от своей личной неприязни, он понимал, что именно действия брата спасли его при осаде Неатира.

Что, разумеется, не добавляло ему благодушия.

Поэтому трапезную с суетящимися слугами, — просторную, но на вкус Килиана, уж слишком мрачную, — ученый предпочел пересечь как можно быстрее. Пройдя в дверь напротив, он поднялся по лестнице на третий этаж.

Третий этаж крепости был поделен на две условные части. В одной располагались малые казармы, где должна была быть расквартирована охрана донжона. На целый полк места бы не хватило, но Килиан отобрал для этой роли самых надежных солдат. Вторая часть включала «господские спальни», — комнаты для хозяина крепости, его семьи и гостей.

Килиан направился именно туда.

Остановившись перед нужной дверью, ученый трижды постучал. Никто не ответил ему, но он в итоге решил войти.

Лана сидела у самой бойницы, заменявшей здесь окно, и печально смотрела вдаль. Бойница эта была слишком узкой, чтобы оттуда можно было вылезти, но достаточно широкой, чтобы лицо девушки обдувал свежий ветерок, красиво игравший ее волосами цвета меди. На секунду Килиан пожалел, что не умеет рисовать, так захотелось ему запечатлеть эту хрупкую, печальную красоту.

Впрочем, стоило двери открыться, как чародейка немедленно обернулась, разрушая наваждение.

— Извини за то, как тебя притащили сюда, — сказал Килиан вместо приветствия, — Я не просил их об этом, честно.

— Я тебе верю, — ответ Ланы прозвучал как-то тускло. Она не обвиняла его во лжи. Но и тепла в ее словах тоже не было.

— Кстати, я узнавал насчет твоего отца, — попробовал зайти с другой стороны ученый, — Лорда Д’Исса нет ни среди погибших, ни среди пленных. Он отступил вместе с уцелевшей частью иллирийской армии.

— Я рада, — дипломатично ответила девушка.

Похоже было, что эта новость действительно обрадовала ее. Но определенно этого было недостаточно, чтобы перевесить весь свалившийся на нее груз печалей.

— Лана... — Килиан присел рядом с ней, лихорадочно придумывая, что сказать, — Не грусти...

«Ты выбрал самую тупую из возможных фраз.»

— ...эта война скоро закончится.

— Ну да, — она резко кивнула, уставившись на него совсем недобро, — Вы убьете еще больше народу, и оставшиеся склонятся перед вашей Владычицей. Так?!

Килиан тяжело вздохнул. Крыть было нечем.

— Мне это нравится не больше, чем тебе.

— Лжешь.

Это прозвучало не обвиняюще, а как-то... устало, что ли.

И подумав, Килиан вынужден был частично признать ее правоту.

— Ты права. Мне нравится совершать подвиги во имя Ильмадики. Но даже так я стараюсь свести к минимуму число жертв.

Он выглянул в бойницу. Трупы с улиц уже убрали, но несмотря на это, крепость все еще носила следы недавнего штурма и разграбления.

— Не всегда это получается. Но я стараюсь. Как могу.