И даже то, что этот страх взаимен, было слабым утешением. Да, Ильмадика опасалась ее, — она понимала, что Лана видит хотя бы часть ее манипуляций. Но кому какая польза с этого видения? Девушка готова была бороться, но слишком явственно понимала она, что бороться бессмысленно. Не из-за бессмертия или магической мощи. Слишком глубоко проникли когти Владычицы в умы и души ее адептов. Слишком легко лишала она людей способности и — самое главное — желания мыслить самостоятельно. В каком-то смысле — на свой, особый лад — богиня была права: мужчины мечтали служить ей, и все, что ей оставалось, это объяснить это им самим.

И все-таки чародейка на желала сдаваться. Как бы ни был безнадежен бой, это ее мир, ее друзья, ее принципы и ее любовь.

Как и тогда, в Гмундне, Лана просто не могла отступить в сторону. Тогда она тоже знала, что умрет, — но не умерла. Может, и на этот раз хоть что-то получится?..

И разумеется, стоило ей подумать об этом, позволить себе миг надежды, как дверь распахнулась снова.

— Ты знаешь, — как-то слишком весело сообщила Ильмадика, — Я передумала.

И в следующую секунду голова Ланы раскололась от боли.

Не зная точно, кто перед тобой, отличить начальника разведки от простого крестьянина было совершенно невозможно. Дело было не в гриме: он-то как раз был самым простым. И не в одежде: кто угодно мог бы надеть простую рубаху из некрашеной ткани и головной убор, напоминавший нечто среднее между шляпой и беретом. Нет, главными рабочими инструментами шпиона были пластика, мимика, взгляд. Именно они позволяли одному из могущественнейших людей старого Герцога выглядеть нижайшим из простолюдинов.

Но против магии они были бессильны.

Входя в хижину, на которую указал магический «компас», Эрвин Арас принял демоническое обличье. Будто на контрасте с его обычной субтильной внешностью, в этом облике он был огромен; нечеловечески огромные мускулы бугрились под базальтово-серой кожей, а крупные костяные пластины украшали лысую голову вместо волос.

За адептом последовали Тэрл и двое «гончих» из тайной стражи. Прочая свита осталась снаружи: в хижине не хватило бы места для всех.

Сам господин Фирс сидел на топчане, небрежно накрытом коричневым покрывалом, и увлеченно потягивал пиво. В момент, когда дверь хижины отворилась, он во все глаза уставился на вошедшее существо и визгливо закричал:

— Демоны?!

Впрочем, и Тэрл, и Эрвин прекрасно знали, что это всего лишь маскарад.

— Хватит этих игр, — низким, загробным басом провозгласил судья.

Что-то было в этом голосе такое, от чего не по себе становилось даже Тэрлу, никогда не считавшему себя трусом. Как будто пробирал он насквозь, проникая прямиком в костный мозг.

— Димитрос Фирс, за измену, ересь, организацию похищения аристократки и подготовку мятежа вы арестованы. Сдайте все оружие и идите с нами, и тогда, быть может, суд будет милосерден к вам.

«Крестьянин» изменился на глазах. Поняв, что раскрыт, он расправил плечи и прямо взглянул в глаза серокожего чудовища.

— Насколько милосерден? — просто спросил он.

Этот вопрос был явно не тем, чего ожидал судья.

— Ты смеешь издеваться над судом Госпожи Ильмадики?! — возмутился Эрвин, сжимая кулаки.

— Как можно, — ответил Фирс, — Но мне же нужно понимать, что именно я приобретаю, сдаваясь без сопротивления. Товар лицом, так сказать. В противном случае для меня совершенно неочевидно, какая причина может побудить меня принять ваше предложение…

Впрочем, Тэрл прекрасно видел, что говоря эти слова, разведчик нащупывает что-то под покрывалом. Как говорится, дипломатия — это искусство говорить «хороший песик», пока не найдешь подходящий камень.

— Димитрос Фирс, — разъярился Эрвин, — За вышесказанное, а также за богохульство, я приговариваю вас к…

Договорить он не успел. Не вынимая меча из ножен, Тэрл со всей силы обрушил его на затылок судьи. Больше всего командующий гвардией опасался, что боевая трансформация сделала череп адепта особенно прочным, поэтому бил, не сдерживаясь.

Что ж, череп действительно оказался прочнее: он не треснул. Но на то, чтобы вырубить сознание, силы удара вполне хватило. На глазах возвращаясь в прежний женоподобный облик, адепт рухнул в пыль. Его «гончие», как по команде, обернулись к Тэрлу…

…а надо было смотреть на Фирса.

Короткая очередь из спрятанной под покрывалом винтовки поразила обоих на месте. Несомненно, их товарищи снаружи слышали звуки стрельбы.

Несомненно также, что для людей Тэрла это было сигналом к атаке.

Через минуту все было кончено. Хоть и уступая «гончим» в численности, дружинники Миссены многократно превосходили их в выучке и боевом опыте. Кроме того, на их стороне был эффект неожиданности. Люди Эрвина не успели даже понять, в кого им следует стрелять.

— Обязательно было приводить их сюда? — ворчливо поинтересовался Фирс, хладнокровно добивая раненых.

— Это не я, — хмуро заметил Тэрл, — Он выследил вас по волосам с помощью какого-то колдовства.