— На будущее нужно побриться налысо, — хмыкнул начальник разведки, — И кстати, не он, а она. Это женщина, переодетая в мужчину.

Командующий гвардии предпочел не задумываться о том, что происходило с женским телом при такой боевой трансформации. Колдовство Владык… Это было что-то совершенно противоестественное.

Противное самой природе.

— Неважно, — ответил он, — В любом случае, это наш шанс. Адептов около двадцати человек. Значит, для Ильмадики каждый из них — на вес золота. Оно может стать ценным заложником.

— Возможно, — согласился Фирс, хотя что-то в его голосе намекало, что он не разделяет этой уверенности в полной мере.

Час спустя заговорщики собрались в замке Миссена-Клив. Димитрос Фирс. Дункан и Элиас Ольстен. Арно Делаун. И Тэрл Адильс.

Арно и Элиас, самые молодые из присутствующих, явственно нервничали. Старшие и более опытные соратники поддерживали невозмутимый вид. Хотя смысла в этом не было никакого.

Тот же самый опыт четко говорил им, что нервничает каждый из них.

— Это точно? — в третий раз спросил Элиас, — Вы уверены, что это идеальный момент…

Старший Ольстен сдержанно улыбнулся:

— Идеального момента не бывает, сынок. Тот, кто всегда ждет идеального момента, так никогда ничего и не делает. Но это подходящий момент. Этого достаточно.

— Ваши люди готовы? — прервал его рассуждение Фирс.

— Конечно. Корабли уже в пути. Скоро они блокируют Аттику. Позаботьтесь, чтобы наземные силы не промедлили.

Тэрл, отвечавший за наземные операции мятежников, лишь молча кивнул. Он не нуждался в том, чтобы доказывать кому-то свой профессионализм.

Его воины не подведут.

— А что черные? — не унимался Элиас.

— С ними мы договорились, — ответил Фирс, — К счастью, их новый командир — человек благоразумный и почти не фанатичный. Он сознает, что продолжая сражаться за Миссена-Лиман, лишь понапрасну погубит оставшиеся силы. Мы дадим ему возможность эвакуироваться на оставшихся кораблях, и он ею воспользуется. Вернется он на Черный Континент или попробует высадиться в другой части Полуострова — значения не имеет. Сейчас нас устроят оба варианта.

Тэрл нахмурился. Эта невинная фраза лишний раз напоминала ему о том, что они совершают государственную измену. Вступают сговор с врагом страны. Это не стало нравиться ему больше.

Но выбора не было. Тэрл вспомнил выражение скорби на лице Амброуса, вещавшего о подлом убийстве Герцога иллирийскими эжени. Командующий гвардии не поверил ему ни на секунду.

Он не поверил в искреннюю скорбь человека, убившего собственного отца.

— Я поведу войска в Аттику сегодня же, — сообщил он, — Ваша Светлость, останьтесь здесь. Ни к чему вам сейчас рисковать собой на передовой.

Арно слегка дернулся от непривычного обращения. Формально он еще не обладал герцогским титулом: коронация должна была состояться только после взятия столицы. Но привыкать ему следовало уже сейчас. Если все пройдет удачно, то отныне и навеки — не «Сиятельство», а только «Светлость».

А если нет, то на плахе титул ни к чему.

— Пленницу я возьму с собой. После того, как мы займем Аттику, попробуем поторговаться. Фирс, ты должен лично отправиться в столицу. Свяжись с нашим иллирийским другом и постарайся наладить канал передачи информации. Согласовывать свои действия с иллирийцами я не собираюсь, но они должны знать о действиях, которые предпримет Орден.

Шпион склонил голову.

— Будет сделано. Если это все, то время приступать к выполнению плана.

Взгляды обратились к Делауну. Именно он теперь был главным среди них. И именно ему предстояло окончить собрание.

— Приступайте, — подтвердил он, стараясь подражать сдержанной уверенности Герцога Леандра, — С нами Бог.

— Истинный Бог.

Представ перед вражеской армией без защиты каменных стен, Килиан ощущал себя крайне неуютно. Под прицелами тысяч мушкетов ему предстояло говорить с самим иллирийским Герцогом. Сперва он собирался разговаривать с городской стены. Но со временем понял, что смысла в этом нет. Иллирийцы имели колоссальное преимущество в численности. Если дело дойдет до штурма, долго его два полка не продержатся.

А значит, единственное, что оставалось, это вовсю блефовать. Показывать нерушимую уверенность в собственных силах, в собственной неуязвимости, — и надеяться, что противник поверит, что под ней есть основания.

Поэтому когда Герцог изъявил готовность к переговорам, из ворот Неатира выехал Килиан в сопровождении пары всадников в начищенных до блеска кирасах. Один из них вез перед собой сравнительно небольшой сверток, боящийся издать лишний звук. Сам Килиан ехал без шлема и доспехов, одетый в свой самый лучший дублет из черного корда.