Сражение плавно перетекало в грабеж. На мгновение Килиан порадовался, что Неатир был военной крепостью, и количество мирного населения здесь было сведено к минимуму. Ведь он совсем не был уверен, что смог бы удержать солдат от бесчинств. В конце концом, недаром многие считали это их священным правом. Сейчас, побывав во главе армии, взявшей крепость штурмом, Килиан как никогда понимал, почему. Ярость битвы, которой больше не находилось достойной цели. Адреналин, требовавший выхода. Кровь, почти кипящая в жилах.

Хотелось продолжать битву. Хотелось заставить ИХ заплатить за его раненную ногу. Кого ИХ? Неважно. Неважно, кто подстрелил его; пусть все население крепости делит одну вину.

Вон тот солдат, бросивший мушкет, — он думает, безоружность спасет его? Думает, те, кто только что рисковал жизнью, остановятся перед убийством труса? Когда кровавый туман застилает глаза, не до чести. Тому, кто жаждет крови, нужна лишь кровь.

Или вот та миленькая девчушка лет шестнадцати — что она забыла у линии фронта? Думала, война никогда не наступит? Или считала, что камень и сталь защитят ее дом, ее семью и ее честь? Как много мужчин побывают в ней, прежде чем у нее закончатся силы проклинать тот день, когда она решила остаться в крепости, ставшей первой жертвой войны?

Пожалуй, Килиан может стать у нее первым. Имеет полное право: и как командир, и как высоко проявивший себя в битве воин, и как один из тех, кто нашел ее. Ученый окинул трофей похотливым, раздевающим взглядом. Опрокинуть ее на землю. Разорвать простое бежевое платье, открывая взглядам и прикосновениям юные груди. Задрать ей подол и жестко, грубо лишить ее девственности. Пусть расплачивается за всех. Пусть расплачивается за его раненную ногу. За Ильмадику, отвернувшуюся от него. За Лану, дразнившую и искушавшую его своей красотой и подчиненностью его власти…

— Обрабатывать раны умеешь? — спросил Килиан вместо этого.

Одуревшим от крови воинам не до морали, но та, кто помогает раненым, всегда на особом положении.

— Я занималась этим в крепости… господин, — тоненьким, напуганным голоском пролепетала девушка.

— Тогда вербую тебя в медкорпус, — ответил ученый, — Пока работаешь на совесть, тебя никто не тронет. Но учти, попробуешь саботировать, и я позволю ВСЕМ своим солдатам сделать с тобой все, что они захотят. Поняла?

— Да, господин, — закивала девушка.

— Тогда работай.

Солдаты роптали, но вполголоса: адепта все-таки слишком боялись, чтобы возражать ему напрямую.

Слишком боялись его колдовства.

Пленница же начала с того, с чего и должна была: с раненной ноги своего пленителя. И несомненно, вид того, что под бриджами он находился в полной боевой готовности, наглядно свидетельствовал о реальности его угроз. Так что работать спустя рукава девчушке и в голову не пришло.

Если честно, для качественной медицинской помощи у нее слишком тряслись руки. Пулю она с грехом пополам извлекла, но зашивание раны превратилось в сущую пытку. Тем не менее, Килиан терпел, сжимая зубы. Он дал ей шанс спастись, воспользуется ли она им — к ней вопрос. Он уже решил, что если она упустит свой шанс, дальше спасителя девиц из себя он корчить не будет. Тем не менее, в конечном счете, добавив к ее усилиям заговор на кровь и обеззараживающий бальзам, он счел результат… приемлемым.

— Молодец, — сдержанно похвалил адепт, — Следуй пока за мной.

К тому моменту боевые действия затухли окончательно. Защитники крепости частично погибли, частично сдались в плен. Оставались еще комендант и его семья, укрывшиеся в донжоне; но очевидно было, что их сдача — всего лишь вопрос времени.

Самое время было подумать о следующем этапе. Ясное дело, как только вести о нападении на Неатир достигнут иллирийского Герцога, тот придет в ярость. Очень скоро здесь будут тысячи воинов. И со своими двумя полками Килиану предстоит обороняться «столько, сколько понадобится». Следовало подготовиться.

Первым делом он завербовал всех пленных солдат в свои ряды. Одни согласились служить завоевателям ради спасения себя или своей семьи, других пришлось подтолкнуть к этому с помощью магии. Таким образом, на оборону у него было почти на две сотни солдат больше, чем на штурм, — впрочем, ни вооружением, ни боевым духом это подкрепление не отличалось.

Кроме того, необходимо было в кратчайшие сроки восстановить поврежденные орудия. Наивно было считать, что без толковых артиллеристов они будут по-настоящему эффективны, но иначе против пушек иллирийской армии крепость не выстоит и дня.

А еще нужно было позаботиться о том, чтобы семью коменданта захватили живыми и здоровыми, а также обращались с ней более-менее достойно. Все-таки это хоть мелкие, но дворяне. А значит, их можно было использовать для ведения переговоров.