Еще с утра официально потребовав сдачи крепости, он, не теряя времени понапрасну, направил бесполезных в штурме кавалеристов на заготовку осадных лестниц и строительство башен. Несомненно, защитники знали о его подготовке и не слишком беспокоились: чтобы взять крепость приступом, потребовалось бы куда более серьезное превосходство в живой силе. При соотношении сил два к одному крепости вообще не штурмуют: их осаждают, долго и нудно. Достаточно долго, чтобы Иллирия подтянула к границе основные силы и попросту разорвала идиота, пришедшего с двумя полками, на куски.

Чего же недостовало в этом расчете? Главной силы в армии адепта.

Самого адепта.

Хотя в отличие от Ланы, многие из иллирийских эжени владели и чисто боевой магией, но все они принадлежали к высокой знати. Их место было в столице или в собственных владениях, — но не в Неатире. Страшно представить, что должен был совершить иллирийский чародей, чтобы оказаться сосланным в заштатный гарнизон.

Так и выходило, что нечего было гарнизону противопоставить колдовской силе адепта. Когда три группы по три сотни солдат с лестницами уже подступали к крепостной стене, Килиан магнитокинезом подхватил себя за кольчугу и швырнул в гущу врагов. Сдвоенные молнии расчистили ему место приземления. Скорость демонического обличья и окутавшие клинки боевые заклятья обеспечили ему решающее преимущество, позволив завоевать плацдарм на крепостной стене, — пусть на считанные минуты, но этого хватило, чтобы подоспевшие солдаты смогли там укрепиться.

Загрохотали винтовки, — Килиан, оглушенный громом собственных заклятий, не слышал этого, но чувствовал, как от этого звука мелко подрагивает камень под ногами. Медленно, но верно один из отрядов поднимался стену, в обороне которой образовалась уязвимость. Два других даже не приставили к стенам лестницы: они служили только для отвлечения внимания, лишь затем, чтобы заставить противника разделить силы.

Триста человек с винтовками Дозакатных могли удерживать участок стены очень долго. Хватило бы патронов. Естественной эффективной контрмерой были площадные атаки, использовавшие их плотный строй против них самих. А это значило, что времени было — ровно до тех пор, пока иллирийские канониры не зарядят пушки картечью.

Постепенно Килиан начинал привыкать к полету с использованием кольчуги: по крайней мере, это точно удобнее, чем использовать для этой цели саблю, как он это сделал, когда впервые использовал магнитокинез подобным образом.

Приземлившись на одну из трех орудийных башен, ученый тут же вынужден был уйти в глухую оборону, парируя сыплющийся на него со всех сторон град ударов и посылая электрические разряды через сталкивавшиеся клинки. Он не ставил себе целью перебить всех врагов на этой башне: все, что нужно ему было, это поймать момент между перезарядкой и прицеливанием.

А затем — коротким заклинанием развернуть пушку в сторону другой башни и подпалить фитиль.

Разумеется, не будучи специалистом в баллистике, Килиан не имел никаких шансов попасть точно в цель. Сам по себе выстрелил не причинил защитникам крепости никакого вреда. Но главной цели он добился: вызвал панику. Решение, принимаемое в панике, — оно редко когда бывает осмысленным.

Канониры на других башнях не видели толком, что здесь происходило. Все, что они видели, это то, что вражеский маг прилетел на башню, и пушки стали стрелять по своим. Учитывая, что по Иллирии давно уж ходили слухи о странном идаволльском колдовстве, подчиняющем разум, первая мысль, что пришла им в головы, была предельно очевидна.

Впрочем, оценивать последствия было некогда. Килиан взмыл в небеса, оставляя растерянных противников наедине с их судьбой. С двумя картечными залпами со стороны их же собственных товарищей. Что ж. Одной башней меньше. Парой минут на перезарядку — больше.

Бедро ученого пронзила боль: в пылу боя он не заметил, как чары контроля вероятностей, оберегавшие его от шальной пули, выработали свой ресурс. К его счастью, иллирийские мушкеты даже без магии не отличались меткостью и уступали оружию Дозакатных. Иначе тут бы ему и конец пришел.

И все-таки он предпочел подняться повыше. На самом пределе досягаемости мушкетов парил Килиан в вышине, естественным образом отвлекая внимание. Каждый иллирийский мушкетер стремился достать опасного мага, — и потому упускал то, что действительно важно.

Когда иллирийцы спохватились, было уже поздно. Стрелки продвинулись по стене, распределяясь редкой цепью, — и небольшая группа смогла добраться до механизма управления воротами. Защитники совершили отчаянную попытку выбить их оттуда, — но очереди пуль и молнии Килиана оборвали ее на полуслове.

Идаволльская конница ворвалась сквозь открывающиеся ворота, сея смерть и разрушение во внутреннем дворе. Вот теперь могли присоединиться и оставшиеся два отряда: фактически, крепость была уже захвачена. Все, что оставалось, это выкурить защитников из нескольких оставшихся укрытий.