— Все интереснее и интереснее… — после чего, уже громче, — Да будет так. Да будут все здесь свидетелями: я не обделаю милостию своей творящих мою волю. Отныне эта ведьма станет рабыней моего слуги Килиана Реммена. Права на самовыкуп она не имеет. В ближайшие недели он обязуется раскрыть ей глаза на нашу истину. Пусть она станет моей верной сторонницей, и тогда ей будет дарована жизнь.

Ученый медленно выдохнул.

— Хорошо… Госпожа.

Он поклонился ей, затем — королю. А потом обернулся к Лане и стал расстегивать на себе куртку. В какой-то момент девушка даже подумала, что он собирается прямо при всех… вступать в права владения. Но вместо этого ученый накинул свою куртку ей на плечи, сам оставшись в белой рубашке на шнуровке.

— Пойдем-ка отсюда, — глянув на ее ноги, Килиан добавил, — Давай я помогу…

Он протянул к девушке руки с явным намерением нести её, но Лана яростно отмахнулась:

— Не прикасайся ко мне!

Килиан замер с протянутыми к ней руками, ошеломленный яростным взглядом янтарных глаз. Лана попыталась подняться, но обожженные ноги отозвались на это яростным протестом. Девушка зашаталась и упала бы, не ухватись она за вовремя подставленное плечо ученого.

— Потом выскажешь, что обо мне думаешь, — поморщился он, — Сейчас доберемся до экипажа, а по дороге я хоть как-то обработаю твои раны.

В городских условиях Килиан предпочитал экипаж верховой езде: расположившись с комфортом, можно было уделить время путешествия чтению. Тем более что теперь, когда он стал хоть и безземельным, но бароном Идаволла, на его жаловании состоял подобающий штат прислуги, включая личного кучера.

Сейчас это было особенно кстати: он не представлял, как повез бы Лану, с ее обожженными ногами, верхом. Почему-то ученый сомневался, что гордая девушка позволит посадить себя поперек седла, учитывая, что тогда ему пришлось бы ее придерживать…

Впрочем, и без того волнующих моментов хватало. Прочитав заговор на кровь (фактически единственное доступное ему прямое воздействие на организм), Килиан обработал ожоги антисептиком, а потом стал наносить охлаждающий бальзам на основе меда, — сделанный не им, но входивший в стандартный «джентльменский набор» любого странствующего ученого из Университета.

Вот здесь-то проблема и возникла. Как бы ни старался Килиан, не мог он сохранить подобающую бесстрастность медика. Кожа Ланы, даже обезображенная ожогами, оставалась гладкой и нежной, как тончайший шелк. Ноги её были тонкими и стройными; казалось, сожми их немного, и они переломятся… Но от прикосновения к ним юноша думал совсем не об этом.

Проклиная себя за эту глупую мальчишескую реакцию, ученый, однако, смущался и краснел от непрошенной близости. Когда же он все-таки взялся за дело, то прикосновение его больше напоминало нежное поглаживание, чем втирание бальзама.

— Так и будешь меня лапать? — спросила девушка.

Если бы взгляды могли убивать, Килиан был бы давно мертв. Причем умер бы он, скорее всего, крайне мучительной смертью.

— Извини, — Килиан надавил сильнее, и чародейка вскрикнула от боли.

— Почти все.

Стоило ему закончить втирать бальзам, как Лана немедленно отодвинулась от него подальше, — настолько, насколько позволяло замкнутое пространство экипажа. Прижав колени к груди, девушка вжалась спиной в угол, будто прикрываясь ими, как щитом.

Будто ожидая, что Килиан сейчас на нее набросится.

— Ну, и что теперь… хозяин? — дружелюбия в её голосе не прибавлялось.

— Я не знаю, — развел руками ученый, — Так далеко я не заглядывал.

— Вот как, — хмыкнула девушка, — А мне казалось, у тебя все всегда спланировано на много ходов вперед.

Вообще-то Килиан гордился своей способностью к планированию. Но что-то в её интонации подсказало ему, что в данном случае это совсем не комплимент.

— Ладно, — поморщился юноша, — Сейчас мы направляемся в мой особняк. Поможешь мне там обжиться: мне, со всей этой горой дел, не хватает времени привести его в жилой вид. Выходить оттуда будешь только с моего разрешения и только в моем сопровождении. Я выделю тебе отдельную комнату… Но извини, двери буду запирать: я не могу допустить, чтобы ты устроила побег. Время от времени мне придется уезжать; на этот случай я проинструктирую прислугу, чтобы в разумных пределах помогали тебе и выполняли твои пожелания.

— Прислугу, — Лана снова хмыкнула, — Я смотрю, ты уже вжился в роль «новой знати».

Килиан пожал плечами. Он постарался ответить максимально просто и бесстрастно, но против его воли в голос проник излишний жар:

— Это мое по праву.

Они подъезжали к особняку, где поселился Килиан после возвращения в столицу. Особняк этот он присмотрел еще до отбытия в Гмундн, но позволить себе купить его смог только с титулом, деньгами и прочими милостями короля.