– Скажи. Она отменит свидание и на новое не согласится.

Вайнона представила себе унизительный привкус такого разговора – горько-кислый, как сгнивший лайм.

– Ни за что. Кроме того, Виви-Энн меняет мужчин, как я листки для заметок. Люк для нее слишком тихий, ты же знаешь ее темперамент. Это ненадолго.

– Нельзя на это рассчитывать. Обязательно скажи ей.

– Нет. И пообещай, что ты тоже ничего не расскажешь. Мне будет очень стыдно, если Люк узнает о моих чувствах. Ведь очевидно, что они не взаимны.

Аврору, судя по всему, она не убедила, и Вайнона повторила:

– Обещай мне.

Она знала, что Аврора серьезно относится к своим обещаниям, не нарушает их.

– Я ничего не скажу. Это твоя жизнь, и ты взрослая женщина… но ты совершаешь ошибку, огромную, как Годзилла. Ты всегда комплексовала перед Виви. А сейчас рискуешь совсем на этом зациклиться. И по отношению к Виви это несправедливо, ведь она ничего не знает о твоих чувствах. Она бы ни за что не причинила тебе боль.

– Пообещай, что ничего не скажешь, – продолжила упорствовать Вайнона.

– У меня нехорошее предчувствие по этому поводу, Вин, – покачала головой Аврора.

– Обещай.

– Черт возьми, обещаю. И больше эту тему поднимать не буду. Но предчувствие у меня нехорошее. Ты совершаешь ошибку.

– Слава богу, что ты промолчала, когда мы на веранде стояли, – сумрачно заметила Вайнона. – А теперь давай по домам.

В конце февраля на Ойстер-Шорс обрушился дождь и не прекращался весь март. Грязь заливала пастбища, где паслись лошади, и скапливалась в коричневые болотца. Серебристые ручьи моментально заполнили кюветы с обеих сторон дороги. Бедные лиловые крокусы, осмелившиеся выглянуть из грязи, вскоре прибило к земле.

Погода была под стать настроению Вайноны. Не совсем, конечно. Лучше всего ей подошли бы черные тучи, предвестники скорой грозы. Так что когда в апреле небо ненадолго перевело дух и бледное, водянистое солнце вышло из укрытия, она затосковала по дождю. Золотое солнце бесило ее.

Во Вьюкресте расцвели хорошенькие сливовые деревца, и повсюду в саду она видела признаки новой жизни. Бархатисто-зеленые ростки тюльпанов, первые лаймово-зеленые почки, ряды масляно-желтых нарциссов. Каждый день что-то напоминало о смене времен года, о том, что на смену серой, как сталь, зиме идет яркая, сияющая весна. Обычно Вайнона любила этот цветочный сезон, когда розовые лепестки осыпали ее двор, словно сахарная вата, но теперь время стало ее врагом. В этом году время измерялось днями, которые Виви-Энн проводила с Люком.

Они встречались уже почти три месяца, и иногда, лежа в своей одинокой постели, Вайнона считала дни, которые Виви-Энн у нее украла. Танцы с Люком по субботам в «Разбойнике»; воскресные утра после церкви; домашние вечера, в компании с папой. Вайнона не была ни дурой, ни ненормальной. Она знала, что эти воображаемые моменты ей никогда не принадлежали, что на самом деле Виви-Энн не обкрадывает ее, и все же чувствовала себя обманутой. Каждый день она просыпалась с мыслью: «Сегодня она его бросит» – и представляла, как дальше будут развиваться события. Как она будет утешать Люка, держать его за руку, как он наконец обратит на нее внимание и увидит правду, и она его спасет.

И каждую ночь она ложилась в постель одна, думая: «Значит, завтра».

В одном она была уверена до мозга костей, и это придавало ей силы: Виви-Энн не любит Люка. Ее красивая, безрассудная сестра встречается с Люком лишь развлечения ради.

Вайноне оставалось только скрывать свои чувства и ждать неизбежного разрыва.

В этот субботний вечер она тщательно выбрала наряд на последнее в серии родео с бочками: черные джинсы, длинная белая туника, яркие бусы в несколько рядов и черные ковбойские сапоги. Она завила волосы, побрызгала их лаком, накрасилась и поехала на ранчо.

На подъездной дороге множество пикапов с прицепами. Из конюшни льется желтый свет, тени движутся туда-сюда, пересекая луч. Похоже, финал гонок с бочками, организованных Виви-Энн, имеет успех.

Вайнона нашла свободное парковочное место, подошла к конюшне и заглянула внутрь. Вдоль одной стены арены тянутся новые загоны и дорожка для возврата лошадей, да и подвесная комментаторская будка почти готова. На арене двадцать две всадницы. Одна объезжает первую из трех желтых бочек – наклонилась вперед, бьет лошадь в бока и громко кричит; остальные, видимо, ждут своей очереди.

И в центре всего этого безумия, как прекрасная, златовласая распорядительница манежа, стояла Виви-Энн. Женщины и девушки жадно ловили каждое ее слово, взирая на нее словно на кинозвезду: ведь она умела объехать на лошади три бочки менее чем за четырнадцать секунд. Виви-Энн увидела Вайнону и помахала ей.

Вайнона помахала в ответ, оглядываясь по сторонам в поисках Люка. Убедившись, что на арене его нет, зашла в дом и позвала отца.

– Я в кабинете, – ответил Люк.

Улыбаясь, она подошла к нему.