И в итоге не успела сказать ничего. Вдруг взметнулось багряное пламя, отделяя их стеной друг от друга. Она успела заметить, как лицо друга искажается испугом, — а затем соединявшая их нить вспыхнула и осела пеплом.

Фирменный прием Габриэля Пламенного.

Придя в себя, девушка обнаружила, как в её покои стучатся солдаты. Еще немного, и они начали бы ломать дверь. За их спинами виднелась и аристократия — Габриэль, Роган, Ивейн, Мейсон, юный лорд Д’Тир. Казалось, все они собрались, чтобы единым хором осудить её.

— Как вы смеете?! — воскликнула Лана, сама открывая дверь, — Вы видели, сколько времени? Вы считаете приемлемым врываться ко мне в такой час, да еще и вмешиваться в мое чарование?!

Габриэль развел руками и полюбовался на трость.

— Боюсь, что да, эжени. Учитывая, что это за чарование, я нахожу это более чем приемлемым. Я бы даже сказал, уместным.

Глаза чародейки сузились от гнева:

— Если вы в чем-то обвиняете меня, эжен Габриэль, то скажите это прямо!

— Ну что вы, — откликнулся он, — Я ни в чем вас не обвиняю... Пока. Господа, оставьте нас ненадолго наедине.

Роган и Мейсон, хорошо знавшие его и немножко даже доверявшие, согласились сходу. Ивейн сопротивлялась дольше, но в итоге сдалась и она.

Вскоре двери покоев закрылись.

— Я знаю, что ты пыталась связаться с Ремменом, — оставшись наедине, Габриэль перешел на «ты», как это было принято среди эжени.

— Считаешь меня шпионкой? — гордо вздернула подбородок девушка.

Оспаривать очевидное она не собиралась.

— Лана, я не первый день тебя знаю, — покачал головой эжен, — Шпионить — не твоя стезя. Обман, двуличие, все это всегда было тебе чуждо. Ты всегда была прямой, даже подчас слишком прямой.

Чуть помедлив, он сделал вывод:

— Единственная твоя вина — это глупость с отягчающими обстоятельствами.

Глаза чародейки вспыхнули от гнева.

— Ты пришел сюда, чтобы оскорблять меня?!

— Я не оскорбляю, лишь констатирую факт, — невозмутимо ответил Габриэль, — Ты глупа и самонадеянна. Поэтому ты созвала этот Совет. Ты посеяла зерна сомнений в душах иллирийской знати... в том числе и в моей собственной душе. Из-за тебя Идаволл не смог сегодня собрать все войска. Твоя самонадеянность стоила жизней десяткам тысяч людей.

— Не перекладывай ответственность на меня! — возмутилась девушка, — Вы — все! — сами принимали решение! Вы послушали меня лишь потому что сами понимаете, что эта война — совершенная глупость! Её не должно было быть вообще!

Габриэль тихо рассмеялся:

— Ты все такая же несдержанная. И все такая же самоуверенная. Бедный Тэрл, право слово.

Под испепеляющим взглядом Ланы он, однако, резко прекратил смеяться.

— Ты хотя бы имеешь представление о том, чем кончилась битва?

— Нет, — мотнула головой она, — Ты помешал мне как раз тогда, когда я пыталась это выяснить.

— Спросив у лидера мятежников, — хмыкнул он, — Хотя могла бы спросить у меня, ведь я наблюдал её в пламени.

— Так расскажи, — пожала плечами Лана, — Ты как обожал рисоваться, так и обожаешь.

Огненный маг вздохнул:

— Мы проиграли. Мы недооценили врага. Недооценили угрозу. Число погибших — около девяноста тысяч человек, причем многие из них были принесены Владычицей в жертву самой себе. Выжившие обращены в рабство. Виконт Корбейн сожжен заживо. Погибли граф Вардрас и граф Айталл. Твой супруг получил тяжелое ранение, но смог уйти благодаря вмешательству Венсана. Гревена была захвачена, после чего люди Реммена провели повальную чистку. Верных сторонников графа Гревенского четвертовали на потеху толпе. А в деревнях, до которых добрались фуражиры мятежников...

— Хватит, — не выдержала Лана.

Уже на словах о принесении в жертву её начала бить крупная дрожь. Она знала, о чем идет речь, и её было страшно даже представить, что чувствует человек, когда каждая клеточка его тела начинает разрушаться изнутри. А уж когда речь зашла о судьбе Корбейна... Слишком четко ощутила она это на себе.

Эмпатия бывает страшным проклятьем.

— Это лишь начало, — просто сказал Габриэль, — Дальше будет только хуже.

— Это можно остановить, — упрямо сказала девушка, — Мы можем это остановить! Помоги мне. Пожалуйста.

Чародей покачал головой:

— Если бы это было возможно.

— Но почему это невозможно? — спросила Лана.

— Я смотрел будущее в пламени, — ответил огненный маг, — Меня волновало то, насколько верно то, что говорил Мишель.

— И что же ты там увидел?..

Сама Лана никогда не была сильна в предсказаниях. Но знала, что они никогда не дают сколько-нибудь ясной картины.

— Войну. Кровь. Хаос. Зарево тысяч пожаров. Сотни тысяч, миллионы людей, страдающих и умирающих на алтаре его тщеславия. Умирающих ради его победы.

Габриэль смотрел на неё, и в его глазах отражалось то самое пламя.

— Я видел, как вновь воплощается Эланд Властелин Хаоса, Лана. Может быть, Килиан Реммен был твоим другом. Я не отрицаю этого. Но тот, кто сейчас ведет мятежников; тот, кто наводит ужас на весь Идаволл, тот, кто превратил Владычицу Ильмадику в свою рабыню, — это уже не он.