— За время пребывания при дворе я собрал немало ценной информации, — ответствовал Компатир, — Но есть кое-что, что гораздо ценнее. Именно я отвечал за подбор людей в круглосуточную охрану ложного короля Теодора.

Килиан окаменел, мгновенно сообразив, какие возможности это открывает.

И что ему предлагают в данный момент.

— Если ложный король занеможет и умрет, — продолжал тем временем советник, — То всякие иллюзии на тему правомочности пребывания на престоле Леинары Иллирийской развеются, как морок. После этого я смогу убедить знать, что единственный возможный выбор — это признать ваше несравненное право на трон. Вам откроют ворота, и вы без боя возьмете столицу. Все будет просто.

Все будет просто. Да. Пожалуй, это самые ядовитые слова, какие когда-либо звучали на этом свете.

Сделай простой выбор.

Отдай приказ отравить младенца.

— Чего вы хотите взамен, господин Компатир? — невозмутимо спросил ученый.

Советник открыл было рот, но Килиан перебил его:

— Только не надо говорить про долг и патриотизм. Все чего-то на свете хотят для себя. Я спрашиваю, чего хотите вы? Какой награды?

«Ради чего вы готовы убить ребенка?»

Редайн Компатир снова поклонился:

— Единственная награда, которой я желаю, это возможность служить вам... В роли, соответствующей моим заслугам. Я хочу быть у вашего трона. Быть вашей правой рукой и помогать вам вести к величию эту страну.

Килиан улыбнулся:

— Я понял вас, господин Компатир. И полагаю, я могу пообещать вам. Я не забуду ваших заслуг и оценю их по достоинству. Вы займете то место, которого достойны, и когда я коронуюсь, вы будете ближе всех к моему трону. Клянусь кровью своего отца.

— Я верю, что вы исполните клятву, милорд, — серьезно ответил советник, — В таком случае, сейчас мне надлежит вернуться во дворец и отдать необходимые приказы.

Он начал было подниматься на ноги, но Килиан остановил его:

— Не спешите, господин Компатир. Что скажут о моем гостеприимстве, если я прогоню вас вот так, едва мы закончили говорить о делах? Ильмадика, позаботься о нашем госте.

Неспешно, покачивая бедрами, бывшая богиня подошла к мужчине, и её ладонь нежно скользнула по его щеке.

Большую часть дня Лейла проводила у постели раненого.

Она прекрасно понимала, что толку от неё там нет. Она не была лекарем, не владела и исцеляющей магией. Её присутствие никак не ускоряло выздоровление Тэрла. А молитвы...

Если бы Бог слышал её молитвы, сложилась бы ситуация таким образом?

Все больше она приходила к выводу, что в управлении страной от неё сейчас зависит немногим больше. Каждый день она рассылала своим вассалам призывы явиться в столицу с войском и встать на защиту её трона. Но на каждого, кто откликался, приходилось трое тех, кто отговаривался плохими погодными условиями, эпидемией чумы, угрозой разбойников Халифата... А на самом деле, как подозревала королева, просто хотел выждать, чем кончится поход мятежников.

В Иллирии успехи были более уверенные. Габриэль Пламенный, глава Совета старой знати, собрал более чем семидесятитысячное войско с восемнадцатью обученными чародеями и сейчас двигался в направлении Неатира. С ним же была и Лана. Если они успеют прибыть до того, как столица падет, ситуация в войне переломится.

Обо всем этом Лейла рассказывала Тэрлу, сидя у его постели. Им нужно было продержаться. Просто продержаться.

И все будет хорошо.

Говорить Главнокомандующему сейчас было очень тяжело. Магия и медицина позволяли ему дышать, но все-таки его легкое было серьезно повреждено. Чтобы исцелить его, нужна была помощь настоящего целителя, а не ученика.

Но после того, как Лейла рассказала о своем призыве к бывшей подруге, Тэрл все-таки выдавил из себя:

— Лана... Станет помогать?..

Лейла удивленно моргнула:

— Конечно. Конечно, она поможет. Как может быть иначе?

Хоть Лана и предала её дружбу, она все еще оставалась собой.

— Я... — с трудом выговорил Тэрл, — Был к ней... Жесток. Без меня... ей будет... легче.

— Не разговаривай, — попросила королева, — Молчи, пожалуйста. Я понимаю, о чем ты. Я знаю... Но я знаю также, что ты желал ей только добра.

Какое-то время она молчала. Как будто наяву перед её глазами вставали картины их беззаботного прошлого. Юности. Надежд. Всего того, что было разрушено политикой и войной.

А потом, неожиданно для самой себя, Королева-Регент вдруг заговорила:

— Я всегда восхищалась ею. Знаешь, это большой секрет, но некогда я даже... была влюблена в неё. Немного. Мне тогда было лет шестнадцать, наверное.

Лейла как-то отстраненно улыбнулась.

— Понимаешь, Тэрл, она всегда казалась мне чем-то неземным. Каким-то волшебным существом, вроде эльфа. Меня восхищал тот мир, который видела она и которого не видела я. Я мечтала быть такой, как она.

Королева покачала головой: