Тем временем всадники мятежников, сидевшие на бронированных Тварях, ударили в нарушенный строй копьеносцев. Ансарр в золотых доспехах, последний боец Железного Легиона, был на острие атаки. Все больше войска по центру несли потери под пулями, саблями и хвостами. О том, чтобы восстановить строй и дать отпор врагу, не могло быть и речи.

К счастью, Тэрл никогда не ставил все на один расклад. Подняв рог, он протрубил сигнал, приказывая центральному отряду отступать. Спасая уцелевших солдат и одновременно — заманивая противника вглубь рядов.

Никто и никогда не откажется от искушения зарубить врага, показавшего спину.

Мобильные отряды мечников и булавоносцев накинулись на связанного боем врага, зажимая его в клещи. Обычно против кавалерии это плохая ставка: когда всадник атакует с разбегу, пехотинец зачастую не успевает даже взмахнуть своим мечом. Но сейчас завязшим в рядах ополченцев всадникам брать разбег было попросту негде.

Они пытались по крайней мере прорваться к не прекращавшим огонь стрелкам, но Тэрл подогнал дополнительный резерв. И хоть войска мятежников кое-как еще продвигались, очевидно было, что их перебьют гораздо раньше, чем они смогут представлять угрозу.

Тэрл снова перевел взгляд на парящего дракона. Сейчас он больше всего опасался атаки с воздуха. Магия и драконье пламя могут с легкостью переломить ход сражения, поэтому все орудия были нацелены вверх. Их задачей было уничтожить вождя восставших при попытке приблизиться.

Только как-то слишком медленно он приближался.

— Скорпионы — огонь!

Второй залп прошел чуть ниже цели, вовремя поднявшейся к облакам. Адепт не мог выйти на дистанцию удара молнией и мог лишь наблюдать со стороны за разгромом своего войска.

По крайней мере, так казалось. Но Тэрл не спешил принимать кажущееся на веру. В конце концов, где-то еще должна была находиться Владычица. Если она сама объявится на поле боя, командующий собирался приказать дать по ней массированный залп из органных орудий.

Он надеялся, что этого хватит.

Третий залп скорпионов прошел совсем рядом с целью. Один из снарядов даже, кажется, задел бронированный бок дракона, отчего тот покачнулся в воздухе, и всаднику пришлось крепче вцепиться в седло, чтобы не рухнуть с двухсотметровой высоты.

И что-то в его движениях показалось Тэрлу неправильным. Все-таки в минувшую войну он неоднократно сражался бок о бок с Килианом. Командующий гвардией всегда был внимателен к деталям, — даже если не до конца понимал их смысл.

Мучаясь нехорошими предчувствиями, Тэрл поднял подзорную трубу, присматриваясь к драконьему всаднику. Закрытый шлем и визуально увеличивавший фигуру плащ не позволяли говорить с уверенностью, но все же...

— Это не он.

В тот же самый момент с поля боя послышался раскат грома. Закутанный в черное человек по левую руку от Хади, доселе не выделявшийся из рядов всадников благодаря пологу отведения глаз, поразил разветвленной молнией сразу семерых мечников. В появившуюся брешь немедленно хлынули ансарры, пробивая себе путь к позициям стрелков.

А те уже и так на глазах потеряли эффективность. Всадник в черном взмахнул рукой, и пули винтовок завязли в невидимом поле. Новый изящный пасс, — и остановленные пули ударили по ополченцам, преграждавшим путь.

Посадив на видное место другого человека, вождь мятежников вступил в бой на совершенно другом участке.

— Артиллерия, боевая готовность! Не стрелять без команды!

Где-то должна была быть и Ильмадика. Тэрл предполагал, что она вступит в бой, когда у Килиана начнутся проблемы.

И тогда артиллерийский залп достойно её встретит.

А обеспечить колдуну проблемы не составит особого труда. Для того ведь и нужен резерв. Вновь взявшись за рог, Верховный Главнокомандующий издал последовательно три сигнала. Из-за холмов послышался топот множества копыт: это конница неслась к указанному участку битвы.

Сейчас пехота организованно расступится — и удачи в том, чтобы молниями и магнитокинезом остановить массированный натиск тяжелой кавалерии.

Командиру не следует подставляться под удар бездумно, ведь обезглавленная армия — это разбитая армия.

— Ждать команды, — напряженно повторил Тэрл, вглядываясь в рисунок поля боя, ожидая, когда противник выложит на стол свой последний козырь.

Выведет ферзя.

А потом у него вдруг закружилась голова. Ощутив вторжение в свой разум, Верховный Главнокомандующий попытался сопротивляться, — но его уже затягивало.

Затягивало внутрь его самого.

Килиан никогда раньше не был в субреальности сознания Тэрла. Подобными вещами в основном занималась Лана, а она из принципа никогда не рассказывала о том, что видела в разумах других людей. Чародейка считала это чересчур личным и в какой-то степени даже интимным.

Ученого вопросы «личного» никогда особенно не волновали, и сейчас он с любопытством оглядывался.

Субреальность Тэрла напоминала колоссальный часовой механизм. Каждый человек, каждое явление в мире было отдельной шестеренкой, выполнявшей свою функцию... Или не выполнявшей, и тогда в механизме что-то заедало.