А сама вдруг подхватила шпагу одного из убитых телохранителей. Никогда в жизни леди Леинара не обучалась фехтованию, но сейчас ярость с лихвой заменяла ей технику. Разъяренной фурией накинулась она на вождя восставших, обрушивая на него град быстрых, беспорядочных ударов. Ошеломленный её натиском, в первый момент он даже подался назад, и никакие демонические силы, никакое колдовство не помогли ему.

Краем глаза Лейла заметила фиолетовую вспышку телепорта, отозвавшуюся радостью в её сердце. Значит, её самоубийственный порыв принес свои плоды.

Значит, Тедди был спасен.

А в следующее мгновение, приняв её удар на парирование, Реммен выбил шпагу из её рук. Отброшенная назад, Лейла наткнулась спиной на каменную стену.

И ощутила железную хватку черного демона на своем горле.

— Вот вы и попались, Ваше Величество, — усмехнулся вождь восставших.

Фиолетовые глаза демона гипнотизировали, как взгляд удава на кролика. Лейла могла лишь беспомощно трепыхаться; что-то внутри неё призывало к покорности. Она не могла дотянуться до кинжала невинности под подолом, а удар коленом лишь бесполезно скользнул по доспеху.

Все, на что её хватило, это встретить фиолетовый взгляд чудовища — и совершенно не изящно плюнуть ему в лицо.

После чего наступила тьма.

К рассвету дворец был под контролем восставших.

Пройдя через потайной ход, показанный Редайном Компатиром, малочисленный отряд проник в самое сердце врага. Согласованная атака с воздуха не позволила городскому гарнизону вовремя прийти на помощь дворцовой гвардии, и превосходство в магии обеспечило нападавшим решающий перевес.

К утру все было кончено. Патрули обеспечивали порядок на улицах, а дворец готовился к коронации.

Медлить с нею было нельзя.

Сотни людей собирались в тронном зале. Идаволльцы и чужеземцы. Знать и простонародье. Воины и ученые, слуги и чиновники, барды и духовенство. Пленники, сражавшиеся, пока есть силы, и крысы, ждавшие развязки. Килиан смотрел на них всех и чувствовал, как поднимается в его сердце Тьма, что была там вечно.

Что была там с самого начала, еще до его рождения. С того момента, как много тысячелетий назад первая обезьяна взяла палку и на своем обезьяннем языке сказала: «Я — вождь этого племени!».

В отполированной до блеска короне Килиан видел свое отражение, — он видел, как насмешливо усмехается Властелин Хаоса, скрывавшийся там с того самого мига, как бастард осознал, что никогда не займет подобающего ему места.

И того мига, когда он впервые ответил «Нет!».

Теперь в улыбке древнего бога чувствовалось одобрение, и казалось, где-то на самой границе восприятие, неслышимые человеческим ухом, звучали слова песни из Дозакатной оперы:

«Что есть власть? Сладкий яд.

Её пьянящий аромат

Ты вдохнешь однажды,

И нет пути назад...»

Эланд пропал из отражения: он был ему не нужен. Килиану не нужны были Владыки.

Ведь теперь он сам был Владыкой.

Килиан поднял руки, безмолвно призывая людей молчать. Молчать и внимать. Сейчас его волосы были распущены и рассыпались по плечам, как львиная грива. На нем был винно-красный камзол, расшитый золотом.

Такой же, как многие из собравшихся уже видели на Леандре Идаволльском.

И глядя на него, никто и никогда не усомнился бы в их родстве. Никто и никогда не усомнился бы, что молодой лев пришел, чтобы наследовать старому.

Чтобы взять свое по праву.

«Что есть власть? Что есть власть?

Это честь или напасть?

Райский сад иль темный лес?

Сладкий яд иль тяжкий крест?

Сущий ад иль дар Небес?

Все сокровища Земли!»

В последний раз окинув взглядом собравшуюся толпу, ученый начал вещать. И колдовство Владык придавало его словам особое звучание, отдававшееся в самых сердцах людей.

Подчиняя их себе.

— Я — Килиан Реммен. Сын Ванессы Реммен и Герцога Леандра Идаволльского. Единственный наследник Герцога, имеющий право на престол после того, как мой брат Амброус стал рабом Владык. Я — ваш истинный правитель!

И по мановению руки его сторонники в толпе отозвались приветственными криками. Если кто-то и хотел возразить, то его голос потонул в общем хоре восхвалений.

Толпа глупа. Управлять ей легко.

Управлять ей легко, когда у тебя есть власть.

«Все признания в любви!

Жар объятий страстных жен!

Аромат заморских вин!

Все отдашь за миг один

Восхождения на трон!!

Сам архиепископ этой страны подошел к нему, готовый возложить корону на голову нового правителя. Но Килиан жестом отстранил его, безмолвно приказав отойти прочь.

В сторону от трона.

Где стояла на коленях бывшая Владычица Ильмадика.

— Я принимаю корону, — провозгласил Килиан, — Из рук единственного Бога, которому служу. Единственного Бога, что хранит мою судьбу и судьбу этой страны.

После чего, взяв корону в руку, сам возложил её себе на голову.

«Беспределен власти пир,

Где в руках твоих Закон!

Власти яд... Ты всех слаще...

Власть вершить верховный суд,

Черным белое назвать,

Осудить мораль как блуд,

Превратить святых в Иуд,