Я с опаской глянула на Раэнира. Но он снова спал, чуть повернувшись на другой бок.

— Выходит, он не ест и не пьет целый год? Почему?

— Мы толком не знаем, — горбун сидел рядом с большой корзиной и уже наливал мне в глиняную чашу красного вина. — Но говорили, что для него время течет как-то по-особенному. Потому и не постарел даже. Кстати, меня Гараш зовут, а это Пруэль. Мы одиннадцатые смотрители этого места.

Они разложили на чистой ткани мой нехитрый, но вкусно пахнущий ужин, пожелали приятного аппетита, запретили кормить и поить дракона и ушли.

Я и правда была голодна. Накинулась на еду и даже на вино. Ничто так не возвращает вкус еды, как сухой паек в виде хлеба и воды накануне.

— Жаль, я не могу накормить тебя или напоить, — сказала я Раэниру, поднялась, налила снова в таз воды и подтащила к нему, прихватив с собой кувшин сладкого вина. — А ты был бы рад выпить? Знаешь, это так… освежает и расслабляет. Я уже и не помню, когда пила последний раз.

Ожидаемо он не ответил, а я принялась оттирать его шею. Алкоголь лишил меня всякого страха, мне вдруг стало настолько все равно, что даже если бы он прямо сейчас начал просыпаться, я, кажется, не побежала бы.

Я думала о том, как на самом деле устала бегать. Как устала бороться. Уже больше трех лет после смерти всех моих родных в аварии я была одна.

Бывший муж только делал вид, будто заботится — он просто хотел получить мое наследство. Пользовался моей депрессией и странностью. Ограждал меня от алкоголя, любых развлечений, близости. Я жила рядом с ним как хрустальная кукла, с которой сдувают пылинки, но которую на самом деле уже списали.

Потом, в храме, я подружилась с юной Мирай и Илаем. Они и мои пациенты, казалось, вернули мне ощущение жизни. Но вот я тут — отмываю тело спящего проклятым сном дракона.

И жить мне осталось считанные дни.

Я терла уже его грудь, отдирала струпья от старых ран, размачивала корки. Я словно пряталась в работе: когда руки заняты, в голове меньше мыслей. Но то и дело у меня плыло перед глазами, то и дело на его кожу капали слезы. Нос заложило.

За что мне все это? Почему именно я?

— Скажи мне, слышишь? — всхлипнула я. — Раэнир…

Он не ответил. Я вздохнула и, чтобы заглушить боль в душе, стала снова попивать вино, продолжая работу.

А потом я и вовсе запела. И было бы даже плевать, если бы кто-то зашел и услышал мой не очень умелый голос. Так было легче. Даже веселее.

Я оттерла всю грудь, плечи, перешла на бока. Настолько осмелела, что уже сидела рядом с ним, поставив тазик с водой ему на чистую, хоть и всю в старых и новых порезах грудь.

— Надо, надо умываться по утрам и вечерам, — вспоминала я стишок из детства. — А нечистым трубочистам — стыд и срам!

Я неловко задела локтем таз, он с грохотом рухнул на пол. Я даже не вздрогнула. Раэнир — тоже. Я рассмеялась и прямо из кувшина допила остатки вина. Мне было на удивление свободно и хорошо.

И плевать на все. Да. Плевать.

Я так устала. Так безумно устала. И, бросив тряпку на пол, улеглась прямо на грудь Раэниру. Потому что было лень вставать и идти до моего тюфяка. И Раэнир был теплый, и все равно не проснется.

Тем более что теперь его грудь была такой чистой и притягательной — крепкие мышцы, сильное тело… А ведь мне понравилось, когда он обнимал меня.

Я еще что-то говорила ему — возможно, про его грудь, — а от меня исходил легкий свет и проникал в его вновь открывшиеся после чистки раны. А потом я провалилась в сон и снова оказалась на берегу озера.

Раэнир стоял над дракончиками и беззвучно плакал, прикрыв глаза рукой. Я, не задумываясь, подбежала к нему и обняла со спины. Он не вздрогнул, только тихо произнес:

— Это снова ты?

— Я.

— Почему ты тут? — хрипло спросил он. — Неужели ты не ненавидешь меня?

— Почему я должна тебя ненавидеть? — прошептала я ему в спину.

— Потому что я дракон, — ответил он холодно. — А драконы должны умереть.

Глава 7. В чей сон я попала?

— Это снова ты?

— Я.

— Зачем ты здесь? Ты меня не ненавидишь?

— Почему я должна тебя ненавидеть? — прошептала я ему в спину.

— Я дракон, — холодно произнес он. — А драконы должны умереть.

— Почему?

Я хотела отстраниться, но он неожиданно прижал мои руки к своей груди. И под ними я ощутила, как бьется внутри могучее сердце. Я слышала от жрецов, что драконы — зло, несут хаос и разрушение, они недостойны жизни только потому, что в них течет древняя магия, которую не могут отнять, как отнимают у обычных детей, рожденных с магическими способностями. А значит, не могут контролировать. Но почему так говорит сам дракон?

— Почему драконы должны умереть? — тихо повторила я.

— Потому что суть любого дракона — разрушение и хаос, — ответил он моими же мыслями.

Мне стало жутко. Он повторил эту фразу, потому что ему внушили? Кто мог сделать такое?