Подошла ближе, положила ладонь на свежую рану. Он даже не дернулся. Что ж, пусть так. Пока буду ждать его пробуждения, хоть с ума не сойду от безделья и тоски.

Да и не смогла бы я смотреть на страдающее существо, зная, что могу чем-то помочь. И теперь у меня были инструменты для этой помощи.

А пока я могла немного ускорить заживление свежей раны. Не зря же у меня теперь волшебные способности в конце концов. Я сосредоточилась.

Мягкое тепло и свет окутали мою ладонь, проникли в еще кровоточащий порез. Мышцы бедра дракона дернулись, словно в ответ на мои прикосновения. Он свел брови, с трудом разлепил сухие, потрескавшиеся, должно быть, раньше красивые и чувственные губы.

И пока я смотрела, меня затянуло в сон-видение на берег звездного озера, подобные которым у меня случались прежде. Два дракончика с маленькими крылышками темно-серый и оранжевый резвились в воде, а мужчина стоял на берегу. Все как раньше, но теперь я могла подойти. Больше не было прозрачной стены между нами.

Он обернулся, и я ахнула. Я впервые увидела его лицо — такое же было у раненого дракона из подземелья.

Глава 4. «Рабочие» моменты

Мужчина чуть наклонил голову и приветливо улыбнулся. Он был очевидно моложе той версии, что лежала сейчас в подвале храма.

— Кто ты и как попала сюда? — спросил он дружелюбно.

— Меня зовут Таис, — ответила я, подумав потом, зачем назвала это имя, а не свое настоящее. Но, впрочем, какая разница. Я пожала плечами. — Не знаю, как попала сюда.

— Но ты ведь уже была здесь, не так ли? — прищурился он. — Я… помню тебя. Твою энергию. Ты говорила, что ты моя невеста.

Мне стало неловко. Сейчас, стоя к этому красивому мужчине лицом к лицу, я терялась. Он улыбнулся.

— Ты красивая, и душа у тебя чистая, но, извини, это исключено. Ты точно не можешь быть моей невестой, потому что я уже женат, — внезапно совершенно искренне сказал он и легко рассмеялся.

На меня это подействовало расслабляюще, и я рассмеялась в ответ.

— А это твои дети? — рискнула я, кивнув на дракончиков.

— Да. — Он тепло и смущенно улыбнулся. — Если не торопишься, можешь посидеть тут.

Мужчина подошел ближе к кромке воды и сел.

— За ними нужен глаз да глаз, — комментировал он. — Бывало, приходилось вытаскивать их за хвосты — нахлебаются воды.

Я подошла и села рядом. Здесь было всяко лучше, чем в мрачном вонючем подвале.

— Они милые, — сказала я. — А как тебя зовут? А то нечестно: ты знаешь мое имя, а я твоего нет.

— Раэнир, — ответил он просто.

— Приятно познакомиться, Раэнир, — сказала я.

— И правда приятно, — улыбнулся он. — А то у меня такое чувство, что я застрял здесь на много-много лет.

Я повернулась к резвящимся дракончикам, чтобы не выдать тоску на лице. Ком встал поперек горла. Ты и не представляешь, как надолго ты застрял, Раэнир. Красивое имя. И сам он красивый. Странно, почему-то мне было и правда хорошо рядом с ним.

— Как только они научились превращаться, больше времени проводят в драконьем облике, — поделился он. — Говорят, потому что они близнецы, и им весело друг с другом и без подражания взрослым.

Дракончики выскочили на берег и подбежали к нам. Размером с крупную кошку, чешуйчатые, пухлые и резвые до невозможности, они кинулись к отцу, и он принялся их щекотать.

Они заливались смешным визгом, и я смеялась вместе с ними. Чудеса, да и только. Как же не хотелось уходить отсюда…

Потом они устроились клубочками у него на бедрах и уснули. Раэнир покосился на меня смущенно и даже виновато.

— Ты тоже думаешь, что я слишком балую их?

Я рассмеялась.

— Они же дети, почему нельзя их баловать? Кто сказал тебе такую ерунду?

Он странно посмотрел на меня с тоской и отвернулся.

— Мне все так говорят. Мой отец, моя мать, моя жена. Считают, что так я сделаю их слабыми.

— Какие глупости! — вспыхнула я. — Если обнимать и баловаться с детьми — это плохо, то скажи мне, что тогда хорошо?

— Тренироваться, учить силе воли и выдержке, учить быть серьезными и не плакать, когда больно.

— Но они же дети, — пробормотала я, ничего не понимая.

— Так учили меня, так учат всех драконов. У нас не должно быть слабостей. — Он снова глянул на меня, но на этот раз в его глазах блестели искры задора. — Поэтому мы часто уходим сюда, чтобы не попадаться на глаза моей суровой родне.

— Извини, но твоя родня жестокая, — серьезно сказала я.

Он вдруг приблизился и снял с моих волос лепесток.

— Вот бы ты была моей невестой в самом деле, — весело усмехнулся он. — С тобой, думаю, мы могли бы подружиться.

Теперь рассмеялась я, но негромко, чтобы не разбудить малышей.

— Ну ты даешь! Твоя жена вряд ли обрадовалась бы, услышав эти слова. Настучала бы тебе по голове — и была бы права!

Он пожал плечами.

— Я так не думаю.

У меня похолодело все внутри.

— Она… она умерла?