И в моем темном, уснувшем сознании вдруг вспыхнуло воспоминание, точно факел. Факел… я помнил, что значит это слово. Картинка из воспоминаний, голоса, чувства — все это охватило меня.

— Раэнир! Ничтожный, слабохилый мальчишка! — рявкнул отец. Высокий, сильный, мощный дракон. Император нашей страны, великий завоеватель и глава семьи. — Как ты посмел прекратить поединок? Я еще не сказал достаточно!

Мы стояли на тренировочном полигоне, все в пыли и песке. С одной стороны высилась крепостная стена, с другой шли ряды казарм.

— Мой противник повержен! — вскрикнул я. Досада жгла меня изнутри. Я ведь победил кузена. Выбил его меч, и отец называет меня слабым?!

Но вдруг кузен бросил песком мне прямо в лицо. Я охнул, закрыл глаза, и тут он на меня кинулся. Сбил с ног и принялся колотить руками и ногами везде, куда мог достать.

— Вот видишь?! — рыкнул отец. — Если не добить противника во время, он перегрызет тебе глотку, когда не будешь ожидать!

— Так не честно! — крикнул я, защищая руками голову.

Кузен рассвирепел так, что казалось, он сам сейчас свалится без сил, но не перестанет осыпать меня ударами.

— Не честно?! — кричал над нами отец. — На войне нет чести, дурень! Сколько я тебя учу, и все бестолку! Оставь его, Сантлер, ты молодец. Тебе десять лет, ты младше моего сына на год, но соображаешь куда лучше него. Пойдем. А ты, Раэнир, сегодня не суйся в лечебницу и на ужин не приходи. Ты наказан.

Он развернулся и пошел. Сантлер побежал трусцой следом, как собачонка, и кинул на меня, валяющегося в песке, ехидный взгляд.

Я сел и вытер пыльной рукой кровь под носом.

— В лечебницу не суйся, — передразнил я и встал. — Еще бы я тебя спрашивал!

Я прикрыл глаза и позвал ту, к кому моя душа тянулась с раннего детства. Ту, кто давала мне то, чего не давали ни родители, ни братья и сестры. Она единственная понимала меня и она меня учила.

— Не расстраивайся, дитя, — услышал я ее голос внутри себя. — Они не понимают, но ты силен, очень силен. Ты вернешь мир и прекратишь войны. Я чувствую в тебе огромную силу, Раэнир. Придет время, и они признают ее. Но не всегда все бывает просто.

Я улыбнулся, отряхнулся и пошел в сад, откуда проберусь тайной тропой в лечебницу. Я ведь обещал помочь старому Диарану. Он один в лечебнице и слишком устает.

Но вот я снова в настоящем, и вокруг только боль в теле от бесчисленных ран, тоска и тьма. Раэнир — это я? Этот мальчишка, который не слушается отца и говорит с богиней, — мое прошлое?

Богиня? Почему я подумал о ней, как о богине? Чей голос слышал мальчишка Раэнир и кого считал учителем?

Теперь, кроме боли и пустоты, в моей голове роились вопросы, и я пытался найти на них ответ. Возвращался к воспоминанию раз за разом, чтобы найти что-то еще, узнать об этом мальчике. И тогда, может быть, о себе?

И вдруг я почувствовал нечто другое. Рядом с раной на плече, рядом с привычной болью — ощущение… внезапное, удивительное, странное. Гладкость, мягкость… Я вспомнил, что такое тепло. Вот оно, оно касалось меня прямо сейчас!

— У нас с тобой ужас как много работы, — донесся до меня голос. Женский, мелодичный, я будто слышал его прежде сквозь забытье. Или мне кажется? — Но пока я сделаю перерыв.

Легкое ощущение мягкости и тепла на груди — и снова пустота. Тишина. Боль. Только она.

Нет, нет-нет! Куда же ты? Вернись! Не оставляй меня одного. Я устал. Я так безумно устал…

Глава 10. Я помню тебя

Таис

После того как магия утекла в его тело, мне стало лучше. И я, перекусив остатками со вчерашнего «пикника», принялась за обработку особенно нехороших ран.

Под ребрами справа, на бедрах, на животе, слева на плече — там было что-то совершенно ужасающее. Корки засохшего гноя покрывали их, края ран расходились и немного припухли, вокруг кожа покраснела. Я прополоскала как следует ножик из подарка Вивианы и приступила к очистке.

Я отковыривала гнойные струпья, очищала максимально хорошо внутреннюю часть раны, промывала раствором, иссекала, к моему счастью, острым ножом некротизированные участки, снова промывала и закрывала все это сухой чистой тряпочкой. Да, не стерильной, но уже лучше, чем ничего.

И хоть я знала, что вряд ли он слышит меня, я говорила с ним. Объясняла, что делаю, зачем, что сейчас может быть больно или щипать. Так работа шла быстрее и веселее.

— Зато будешь у меня как новенький скоро, — сказала я, радуясь, что приготовленного раствора хватило как раз на все раны. — Вот только что же делать дальше, Раэнир? Ты очнешься, превратишься в дракона, сожрешь меня, а потом все повторится. Ты останешься лежать тут десятилетиями и питать своей силой храм.

Я погладила его прохладный лоб. Отчего-то мне все тяжелее было думать об этом. И о собственной участи, и о его.