— И то верно, — скрипуче рассмеялся горбатый. — Что только начнется, если все пронюхают, что основатель храма — дракон, и он до сих пор подпитывает это место и дает магию всем главным?

— Да-а-а, тогда уж не выкрутится Десница со своей свитой, такое начнется… Жрецы же драконов истребляют, а тут получается воно как: сами от него и зависят, — задумчиво пробормотал пухляш и тут же добавил: — Кстати, приводили жертвенную невесту? Не видел, где она?

Они оба заозирались.

— Не мог же он так быстро сожрать ее, — гнусавил горбун. — Да он еще не проснулся.

— О, смотри, хвост какой чистый! — радостно, словно ребенок, воскликнул пухляш. — Приступила к работе.

Я выдохнула и встала. Смысла прятаться больше не было. Вышла из своего темного уголка и направилась к ним.

— Вот она!

— Симпатичная, — глупо хихикнул горбун.

— Что вы делаете? — строго спросила я.

Эти жрецы казались простачками, судя по их поведению. Но то, что они делали, не выглядело безобидным ни с какой стороны.

— Любопытная, смотрю? — хмыкнул горбун. — Ну на, посмотри.

Я подошла, с опаской поглядывая, не проснется ли, но все было тихо. А из раны уже набежало полчаши густой, темной крови, чуть мерцающей в тусклом освещении.

Струйка сделалась совсем тонкой — словно его организм уже старался затянуть рану.

Пухлый жрец ковырнул в ней ножом еще раз, и поток крови снова увеличился.

— Зачем? — прошептала я, в ужасе заметив выражение страдания на лице мужчины.

Вернее, дракона… но какое это имеет значение, если он чувствует боль, но просто не может проснуться и защитить себя. Такой большой, мощный, опасный… пожирающий своих невест в нужное время. И лежит тут в незаживающих страшных ранах. Поистине удручающее зрелище.

— Ну так, он силу дает. Когда жрецов посвящают, Десница и главные святейшие каждую неделю пьют. В общем, нужда большая в его крови, — терпеливо и даже с охотой поделился пухляш.

— Но это… как-то…

Наверное, мое лицо говорило само за себя, потому что они усмехнулись.

— Он сам отдал себя во имя Диверии. И даже в сон погрузился, чтобы не стареть.

— Сам на вот это? — пробормотала я, оглядывая его израненное тело. Верилось в подобные объяснения с большим трудом. — А еще на то, чтобы раз в год съедать по девушке?

— И на это тоже, — закивал пухляш. — А как думаешь, чем заклятье поддерживается? За столько лет он превратился бы в иссохшую мумию.

Они посмеялись надо мной, отняли чашу от раны, когда та наполнилась. И не перевязали, не приложили даже, прости господи, подорожник. Собрались уходить, но переглянулись и кивнули друг другу.

— Ты молодец, — похвалил меня пухляш. — Не орешь, не плачешь. А то обычно все такие храбрые, пока хвост драконий не увидят.

Я скривилась, не понимая, как реагировать. Они так спокойно говорят об этом…

— Что тебе принести? — улыбнулся горбун. — Пока жить тут будешь ведь.

— Принести? — переспросила я. Труп Десницы, — так и хотелось добавить.

— Ладно, обожди, принесем что-нибудь вкусненького. Вино какое любишь?

— Вино? — совсем поразилась я добродушным лицам жрецов. Этого я вообще не ожидала.

— Только соглядатаям не говори, припрячь. Но они походят еще пару дней и бросят. Всегда так было.

— Бедняжка, растерялась, — хихикнул горбун. — Ну ничего, обожди, мы тебе поможем.

Они кивнули мне и пошли к выходу, а я смотрела им вслед и поражалась высшей степени цинизма этих людей.

Дверь закрылась, шаги удалились. Я осталась одна. В полумраке, сырости и вони, рядом с искалеченным телом человека, который пожертвовал собой ради процветания культа. Насколько фанатичным надо быть, чтобы пойти на такое?

Невольно вспомнился сон. Мужчина, дракончики, по которым он горюет. Вдруг я подумала: а что, если это были его дети? И что, если он пожертвовал и ими?

Мороз пробежал по коже. Я обняла себя руками за плечи, но не уходила. Так и стояла, глядя на благородное лицо спящего монстра.

— Ох, точно! — вспомнила я. — Вивиана же передала мне что-то.

Я залезла в карман, развязала мешок. Внутри оказался еще один мешочек с травами — по запаху те, что мы настаивали в госпитале для промывания ран. Пузырек с непонятной жидкостью и небольшой складной ножик.

Что же она успела мне тогда сказать? «Исполни свое предназначение». Предназначение умереть, — пришло в голову сразу. Но тут травы и какое-то лекарство, скорее всего. Так какое же у меня предназначение?

И тут вспомнила последний разговор жрецов. Ну точно! Они не могут позвать целителя, потому что нельзя допускать лишних людей. А я целитель. И пока я не померла, я должна улучшить состояние своего «жениха».

Странно, что сам Десница надо мной с палкой не стоит, но, может быть, это исходит от самой Вивианы?

— Я тебя должна вылечить, а ты меня потом сожрешь? — спросила я спящего и вздохнула.