— Ну давай, удиви меня, — хмыкнул он. — Чего стучала?

Я указала на грязную воду в тазах.

— Долго что-то меняете, — пожала я плечами. — Я не дотащу сама до отхожего места такой объем. Но даже если бы и дотащила, где взять чистой воды?

Он растерянно заморгал, глядя на воду, потом пошарил взглядом по залу и остановился на чистом хвосте. Присвистнул.

— О, как! — Он смотрел на меня с кривой улыбкой. — Да ты не из пугливых, что ли?

— Ну? — вздохнула я. — Будете свои обязанности выполнять? А то такими темпами я не уложусь в неделю. Так и останется Преподобный в грязи еще на год.

Он совсем растерялся, насупился, но пустые ведра взял.

— Но грязную воду сама таскай! — бросил он, а потом пробурчал: — Одно пустое ведро я тебе оставлю.

Он сконфуженный помчался к выходу. А у меня, глядя на него, появилась занятная идея. Но потом, а сейчас у меня будет много работы.

Я отнесла грязную воду в «туалет» — каменный закуток с небольшой дырой в полу. Здесь тоже было отвратительно грязно, похоже, предыдущие невесты не добирались с уборкой досюда. Но внизу, из отверстия, поддувал довольно свежий сквозняк. Я присела и прислушалась, вглядываясь во тьму. Похоже, там даже журчала вода.

Мысль о побеге невольно вспыхнула в голове, но лишь на миг. Отверстие в каменном полу было небольшое — если в него и пролез бы кто-то, то только маленький ребенок.

Когда вернулся надзиратель, пыхтя под тяжестью двух ведер воды, я продиктовала ему целый список того, что мне пригодится: щетки, швабры, травы для мытья, свежая одежда, простыни и все, что мне взбрело в голову.

— Ты что, сумасшедшая, что ли? — покачал он головой. — Оно тебе надо?

— Но это же ваш приказ, почему я сумасшедшая? — возразила я. — Или думали, что я откажусь, и вы будете издеваться надо мной с чистой совестью?

— Никто так не думал, — насупился он. — Это задача супруги — заботиться о своем муже. Это вы обычно увиливаете от обязанностей.

— Интересно, почему же? — Я сделала вид, будто очень удивлена его словам, хотя сарказм так и сочился из каждого слова.

— Ну… потому что скоро умрут, — неожиданно серьезно ответил надзиратель.

— Но это ведь их предназначение, не так ли? — спросила я. — Стать кормом для Раэ… магического существа.

Я едва не проболталась — вот балда! Мне ведь никто не говорил его имени. Интересно, помнят ли они сами?

Он кашлянул в кулак.

— Ладно, пойду соберу, что ты сказала. Но если правда уберешься тут как следует, принесу что-нибудь в награду.

Вот уж спасибо, дорогой. Прямо успокоил.

— Почему никто не следит здесь за порядком? Почему не обрабатывают его раны?

Надзиратель почесал затылок.

— Не положено — это все, что я знаю. Но невесты обычно хоть немного, да помоют. Прошлая, правда, просто водой его облила пару раз и просидела в дальнем углу. Никому ведь не говорят заранее, что тут дракон. А драконов-то нас учат ненавидеть.

— А ты ненавидишь?

— Я-то? Ну, не хотел бы с ним встретиться, когда он не спит. Но я и не избранная невеста, к счастью, — усмехнулся он.

— Повезло, что не девочкой родился, — буркнула я. — А то мог бы тут стоять вместо меня. Иди уже, жду.

Он удивленно моргнул пару раз и ушел. Я вздохнула, налила в таз чистой воды, в миску тоже налила. И отсыпала туда немного трав Вивианы. Если до завтра постоит, получится хорошая дубильная настойка. Но мне надо подготовить его тело. Пока там даже обрабатывать бессмысленно.

Я подошла к Раэниру. Теперь жалость побеждала страх, и мне было проще приближаться к дракону. На этот раз я решила начать с лица. По-хорошему, ему и волосы бы помыть, но это ладно, подождет.

Осторожно, все еще побаиваясь, что разбужу, я стала размачивать грязь на лице: засохшая кровь, смешанная с пылью.

— Как же это должно быть невыносимо, — пробормотала я. — Или ты ничего не чувствуешь, а? Что-то вроде комы, получается… Вот только тело у тебя не как у человека, пролежавшего в трехсотлетней коме. Хотя ты и не человек, что ж я странные вещи говорю.

Раэнир не реагировал, и я осмелела — уже нажимала сильнее, оттирая грязь. Лоб, виски, под глазами, щеки, скулы, нос. Я поразилась тому, что щетина на его лице была небольшая, будто недельная от силы. Но ведь никто его точно не бреет, грязи-то вон сколько отмыла…

Странно. Не ест, не пьет, а такой весь из себя мощный.

— Ты вот тут такой несчастный лежишь, а ведь меня переживешь, — произнесла я. — Но это все равно поразительно: сотни лет на камнях проваляться с режимом питания раз в год.

Впрочем, чему я удивляюсь, в этом мире есть магия, и этим все сказано.

Веки я тоже помыла, и единственное, что заставило меня напрячься — глазные яблоки задвигались. Но дальше дело не пошло.

— Фуф… все нормально. Все пока хорошо, — уговаривала я себя, а еще в глубине души теплилась надежда, что моя связь с ним сослужит службу. И, очнувшись, он узнает меня.