Неужели, врожденный талант?

— Вот ты, тётя, что выберешь, — Юля обиженно надувает губы, — волосатые сосиски или дурацкий плов?

Я разрезаю луковицу пополам и начинаю шинковать на полукольца. Лезвие входит в сочную мякоть с тихим хрустом. Глаза сразу начинает щипать.

— Какие, к чёрту, ещё сосиски?! Какой, к чёрту, плов?! — голос Виктории растёт на октаву выше. — Я... что происходит?!

Я напряжённо оглядываюсь через плечо на внучку. Оцениваю ситуацию. Как она поступит? Расплачется от криков ошарашенной женщины? Испугается? Спрячется за меня?

Моя внучка даже не думает плакать.

Она кладёт телефон на стол. Подпирает лицо кулачками и печально вздыхает:

— Я думала, дядя Босс глупый. А оказывается, ты ещё глупее.

— Чего?! — выдыхает Виктория.

— А всё потому, — Юля капризно повышает голос, — что вы ничего не выбрали! Надо было выбрать!

Она снова тыкает пальчиком в экран, отключая вызов, и зло скрещивает руки на груди.

— Уверен, мама сейчас бесится, — Слава вздыхает и кладёт рядом с моей доской очередную очищенную луковицу.

Слышу вибрацию. Идёт со стороны Руслана Александровича.

Тот вздыхает тяжело и устало вздыхает. Сливает из миски мутную рисовую воду в раковину. Раздражённо хватает со стола кухонное полотенце с котятами и вытирает руки.

Лезет в карман брюк. Достаёт свой смартфон. Смотрит на экран. Касается пальцем, принимая вызов, и кладёт телефон на столешницу рядом с собой.

— Слушаю тебя, Вика, — говорит он ровно и вновь начинает набирать воду в миску с рисом.

— Славик опять оставил телефон у друзей? — голос Виктории из динамика звенит негодованием. — Ты знаешь, где он сейчас?

— Знаю, — Руслан выключает воду. Запускает руку в миску, вновь пропускает рис сквозь пальцы. Крупа шуршит, вода опять мутнеет. — Он рядом со мной. Чистит лук.

Тишина.

Я смахиваю со щёк слёзы, которые выступили из-за лука, и продолжаю шинковать. Нож ритмично стучит по доске.

— Что значит «рядом с тобой»? — голос Виктории дрожит нарастающей злостью. — Руслан, ты можешь объяснить, что происходит, или нет?

— Всё просто, — он даже не поворачивается. Стоит ко мне спиной, широкой, мощной, и сосредоточенно полоскает рис. — Мы готовим плов.

— Зачем мой сын чистит лук?!

— Для плова, глупая тётя! — Юля бьёт ладошками по столу, подскакивая на стуле. — Я же тебе сказала! Славик с моей бабулей готовит плов!

Она соскакивает со стула. Топает маленькими ножками в смешных носках с лягушатами по линолеуму. Подходит к Руслану Александровичу. Приподнимается на носочках, чтобы быть ближе к телефону на краю столешницы.

— Тётенька, — говорит она громко и чётко, будто Виктория глуховата, — если не плов и не волосатые сосиски, то, может быть, ты любишь пельмени? — она склоняет голову набок, размышляя. — Если ты любишь пельмени, то ты не совсем дура.

Наверное, бедную Викторию в Праге сейчас разорвёт на части.

Закусываю губы, чтобы не рассмеяться.

— Тётя, почему молчишь?

25. Явились!

— Нет, Юля, — Руслан хмыкает и медленно сливает воду. Рис в миске уже чище, прозрачнее. — Виктория не любит пельмени. Она в принципе не любит такую заурядную еду. Она любит устрицы или сыр с плесенью, — уголок его рта дёргается в усмешке. — А ещё трюфели.

Юля поднимает на него лицо. Смотрит как на инопланетянина. Переводит недоверчивый взгляд на смартфон. Хмурит свои тоненькие бровки. Разочарованно шепчет в микрофон:

— Я тебе давала шанс, тётенька.

— Руслан! — Виктория взвизгивает так громко и яростно, что у меня на несколько секунд закладывает уши. — Ты объяснишь, что происходит?! И кто эта мелкая наглая засранка. Откуда она взялась?!

Я не выдерживаю.

Лезвие ножа с угрозой стукает о доску. Прекращаю нарезку. Откладываю нож в сторону. Вытираю руки о фартук и делаю шаг к Руслану.

Резко вскидываю руку. Поднимаю со столешницы его телефон.

— Виктория, — говорю я в динамик. Внутри у меня всё клокочет. — Ещё раз здравствуйте. Это Ромашкина Нина Ивановна. Мы с вами встречались. В квартире Руслана Александровича. Помните? Пиджаки из химчискти

Пауза.

— Это ты?! — голос Виктории уже дрожит настоящей истерикой. — Та старая странная... секретарша?

— Да, это я, — киваю, будто она может видеть мой кивок. — Как вам уже объяснили, мы сейчас… ваш бывший муж Руслан Александрович, ваш сын Слава, моя внучка Юля и я заняты тем, что готовим на ужин плов.

Делаю вдох. Слава за моей спиной замирает. Как Руслан перестаёт полоскать рис. Как Юля смотрит на меня снизу вверх с обожанием.

— И я бы попросила, — продолжаю я, и голос мой становится твёрже, — не называть мою внучку наглой мелкой засранкой.

Ещё одна пауза. Короткая, но такая растерянная, что я даже здесь за тысячи километров чувствую шок Виктории.