Маша, как влюблённая маньячка, кидается на кухню, юркнув у Славика под ногами. Тот чуть не падает, но удерживает равновесие, цепляясь за стену.

— Мама, — тихо-тихо говорит Лена. Я её едва слышу. — Как ты успела так быстро замутить со своим боссом?

После этого она медленно плетётся к открытой входной двери, выходит на лестничную площадку и разворачивается в сторону лестницы.

Я выглядываю за ней. Она уже поднимается на несколько ступеней вверх.

— Ты куда? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

Лена тяжело вздыхает.

— Пойду к папе в гости загляну. Попью с ним чай, — оглядывается на меня. — Поговорю с ним...

— О чём тебе с ним говорить, Лена?

— О тебе, мама.

И она исчезает за поворотом лестницы. Её шаги стихают.

22. Дядя Босс, ты ничего в этой жизни не понимаешь!

— Плов, — строго говорит Руслан Александрович, который расселся во главе моего кухонного стола, будто у себя дома.

Маня на его коленях. Моя гордая и своенравная персидская кошка, которая обычно игнорирует даже меня, если я не вовремя тяну руки, сейчас мурчит так громко и утробно, что вибрация, кажется, отдается в стенах и потолке

Я замираю с пакетом в руках и просто смотрю на этот цирк.

Маня встаёт на задние лапы, упирается передними в грудь Руслана Александровича и с шумными придыханиями трётся своей плоской мордочкой о его подбородок. Глаза закрыты, усы торчат в разные стороны, из пасти вырывается совершенно неприличное.

— Мррр-мяу…

Руслан Александрович терпеливо подхватывает её пушистую тушку и скидывает на пол. Без агрессии, но и без уважения.

Маня приземляется на четыре лапы с возмущённым «мяу», но даже не думает уходить. Садится рядом с его ногой, задирает голову и смотрит на него с обожанием.

— Волосатые сосиски! — возражает Руслану Александровичу Юля и бьёт кулачком по столу.

Она вся подалась вперёд, а глазах горит огонь праведного гнева.

— Плов, — повторяет Руслан Александрович и не отводит насмешливого взгляда от моей сердитой внучки.

Он сидит, откинувшись на спинку стула, руки сложил на груди, ногу на ногу закинул. Чёрная рубашка навыпуск, рукава закатаны до локтей, открывают смуглые предплечья с пробивающейся сединой в тёмных волосах.

В свете моей старой люстры он выглядит чужеродно на моей кухне с обоями в мелкий цветочек и стареньким гарнитуром, который я купила ещё с Вадимом пятнадцать лет назад.

— Волосатые сосиски! — почти кричит Юля. — Они вкуснее! Бабуля, скажи ему! Ты должен выбрать волосатые сосиски!

Я заглядываю в пакет с продуктами, который принес Руслан Александрович, и мир вокруг на несколько секунд перестаёт существовать.

Курдючный жир.

Я внимательно ощупываю его пальцами. Плотный, белый, с тонкой розоватой плёнкой. Рассматриваю со всех сторон, подношу к свету, принюхиваюсь. Мясник постарался для Надежды и положил хороший кусок.

Самый лучший. Свежий, без посторонних запахов, с правильной текстурой. Видимо, был впечатлен ее красотой.

— Нина Ивановна, вы чего там застыли? — доносится голос Славы, но я его почти не слышу. — Или тоже соврали, что умеете готовить плов?

Потом так же придирчиво рассматриваю рёбрышки. Потом перехожу к мякоти. Мясо — тёмно-розовое, почти красное, с тонкими прожилками жира. Нажимаю пальцем: упругое, быстро возвращает форму. Свежая, сочная баранина. Сразу видно, что был заколот молодой, здоровый барашек.

— Хорошее мясо, — шепчу я почти с уважением.

Откладываю пакет с мясом и жиром в сторону. Достаю морковку. Крупная, сочная, с остатками земли на боках.

Включаю воду, и прохладная жидкость бьёт по пальцам, смывая грязь.

Я даже не замечаю, как начинаю её мыть. Пальцы сами находят привычный ритм. Вода шумит, морковка под струёй становится чистой и гладкой.

— Дядя Босс, ты ничего в этой жизни не понимаешь! — Юля упирается двумя руками о столешницу и зло смотрит на Руслана Александровича.

Её глаза мечут искры.

— Мы пришли сюда за пловом, — Руслан Александрович высокомерно постукивает пальцами по краю столешницы. Коротко стриженные ногти, чистые, ухоженные. — И без плова мы никуда не уйдём.

— А я без волосатых сосисок вас никуда не выпущу! — парирует Юля.

Маня предпринимает новую попытку обольщения упрямого мужика. Она вновь прыгает к нему на колени. Руслан Александрович даже бровью не ведёт.

Моя кошка устраивается поудобнее, топчется передними лапами по его бедру, мурчит громче прежнего.

Она тянется носиком к его руке, которая всё ещё постукивает по столу, а затем с громким мурчанием начинает вылизывать его ладонь, но Руслан Александрович, кажется, не впечатлён.

— Да что тебе от меня надо? — он подхватывает Маню под пушистое брюхо и поднимает до уровня своих глаз.

Она смотрит на него. Щурится. Высовывает кончик языка. Тарахтит громче.

— Я не люблю кошек, — говорит Руслан Александрович и спускает Маню на пол.

Она приземляется. И...

Замирает.

Тишина.