— Я знаю, что меня называют чудовищем. Но не согласен с этим определением. Я думаю… я думаю, что я просто больной человек. Но я понимаю, что это не оправдание. Я принимаю своё наказание и обещаю, что после сегодняшнего дня вы больше обо мне не услышите. Я растворюсь в небытии. Надеюсь, что мои жертвы смогут отныне обрести покой и счастье.

Довольный собой, Рик снова сел. Ему хотелось бы услышать аплодисменты и восторженные выкрики, но тишина тоже была довольно приятной. Лили смотрела прямо перед собой, ни разу не встретившись с ним взглядом. А вот её сестра буквально сверлила его глазами. Рик нехотя признал про себя, что она сейчас тоже была довольно горяча  — в этом обтягивающем чёрном свитере, который идеально подчёркивал все изгибы. Может, он всё-таки выбрал не ту сестру. Может быть.

Он снова посмотрел на судью, желая, чтобы всё это поскорее закончилось. Уже через несколько часов Рик умчится прочь, а все эти идиоты будут в шоке заламывать руки, не понимая как ему это удалось. Нужно лишь досидеть до конца этого нелепого циркового представления— и он будет свободен.

 ЭББИ

Эбби хотелось рассмеяться. До чего жалкое зрелище.  Рик даже заморачиваться не стал. Она видела как он на протяжении пятидесяти минут удерживал внимание целого класса подростков и вот всё, что он способен сказать в суде? Он и правда был ничтожным куском дерьма.

Эбби слушала, как судья зачитывает приговор. Звучали такие слова и фразы как «извращённость», «чудовищные деяния», «полнейшее пренебрежение к человеческой жизни» и «полное отсутствие эмпатии, делающее его опасным для любого, кто с ним пересечется». Наконец судья дошла до самой важной части.

— Подсудимый проведёт остаток своей жизни за решёткой без права на условно-досрочное освобождение.

В зале раздались радостные возгласы.

Судья Крэбтри стукнула молотком. Всё было кончено. На короткий миг Эбби почувствовала, что её работа завершена. Она встала, обнималась с мамой и адвокатами, все поздравляли друг друга. Все, кроме Лили. Сестра стояла неподвижно и смотрела на мистера Хэнсона. Эбби хотела взять её за руку, но Лили неожиданно вырвалась и направилась к нему. Испугавшись, Эбби побежала следом. Охранник шагнул вперёд, преграждая Лили путь. Лили медленно подняла руку.

— Пожалуйста, мне нужна всего лишь секунда, — умоляюще произнесла она.

Охранник окинул Лили взглядом и сразу же пришёл к выводу, что она не представляет опасности. Он отступил. Лили шагнула ближе. Рик смотрел на неё с нежностью, словно заранее знал, что она подойдёт к нему.

— Я хочу, чтобы ты знал: я прощаю тебя, Рик. Я прощаю тебе всё, — твердо сказала Лили.

Он улыбнулся своей самодовольной, плутовской улыбкой, и Эбби почувствовала, как внутри неё клубится тьма — та самая тьма, которую она так долго пыталась уничтожить.

  Нет. Нет. Нет. Зачем Лили это сказала? Он не заслуживал прощения.  

Никакой вечности не хватит, чтобы заслужить прощение за то, что он сделал.

Улыбка мистера Хэнсона буквально расползлась по его лицу.

— Я тоже прощаю тебя, Куколка. Я буду скучать по тебе и всегда буду любить тебя. Береги нашу девочку.

Лили ничего не ответила. Просто развернулась и пошла прочь. Но в тот момент Эбби увидела выражение лица сестры и оторопела. Она смотрела на удаляющуюся спину Лили. Этот взгляд… Боже правый. Лили говорила, что ей наплевать на Рика, что он для неё ничего не значит. Но это оказалось ложью. Эбби никогда раньше не допускала такой мысли, ей это и в страшном сне не могло привидеться.  Неужели Лили действительно любит Рика Хэнсона? Неужели она может любить человека, который творил с ней ужасные вещи? Но это была не настоящая любовь. Не могла быть ею. То была уродливая, переломанная, извращённая, исковерканная любовь — единственный вид любви, который был доступен Рику Хэнсону. И Лили до сих пор была к нему привязана. Пока он жив, она всегда будет прикована к нему.

Лили уже отошла в дальний конец зала, на безопасное расстояние. Эбби шагнула к мистеру Хэнсону, сжимая в кармане маленький керамический нож, которое положила туда утром. Это с самого начала было частью её плана, её подготовкой к подарку для Лили. Эбби просто не была уверена, хватит ли у неё смелости им воспользоваться. Но этот взгляд, этот чёртов взгляд полный любви, убедил её, что другого выхода нет.

Она подняла лезвие и вонзила его в грудь мистера Хэнсона. Брызнула кровь. Он попытался отшатнуться, но не смог из-за наручников. Заместитель шерифа потянулся, чтобы схватить Эбби, но она была неудержима — ею управляли адреналин и ярость, желание уничтожить человека, столь много отнявшего у неё.