По залу пробежал шёпоток и Эбби увидела, как помощники шерифа ведут мистера Хэнсона. На нём был свитер с круглым вырезом и белая рубашка с синим полосатым галстуком, чёрные волосы аккуратно зачесаны назад. Он мог бы сойти за модель с рекламы J. Crew. Она вспомнила, как он устраивал свои лучшие представления в духе «Общества мёртвых поэтов», запрыгивая на парту, вдохновляя всех учеников, заставляя думать, что нет на свете ничего прекраснее, чем уроки литературы. И даже сейчас он выглядел таким самоуверенным и ухоженным, будто только что сошел на берег с собственной яхты.   Его мать заплакала. Он покачал головой.

— Всё хорошо, мама, — спокойным утешительным тоном произнес мистер Хэнсон. — Всё хорошо. Пожалуйста, не плачь.

Если бы кто-то из присутствующих не знал о зверствах, которые этот человек совершал в отношении невинных женщин и детей, его можно было бы пожалеть. Вместо этого Эбби захлестнула волна отвращения из-за того, что кто-то им вообще интересовался.

Через несколько минут вошла достопочтенная судья Бетси Крэбтри и слушание началось. Последовала продолжительная перебранка между адвокатами и судьёй. Эбби пыталась следить за ходом беседы, но вскоре сдалась — вся эта юридическая тарабарщина не имела значения. Она встрепенулась, когда услышала, как судья спрашивает, готовы ли выступить жертвы мистера Хэнсона. Порядок выступлений определил Элайджа, чтобы добиться максимального эффекта. Первой вышла Мисси. Голос у неё был тихий, но уверенный. Эбби наблюдала за Риком — он даже бровью не повел.

— Когда я встретила мужа семнадцать лет назад, то подумала, что я самая счастливая девушка на свете. Он был умным, очаровательным, преданным работе и нашему браку. Я верила, что он хороший человек. К сожалению, я игнорировала все, что не вписывалось в мою картину мира, его приступы гнева, намеки на то, что он женился на мне ради денег. Я не могу изменить своей роли во всём произошедшем. Но я здесь не ради Рика. Я здесь, чтобы извиниться. Перед Лили Райзер и её семьёй. Перед Шейной Мейерс и её семьёй. И перед семьёй Бри Уитакер. Мы не можем убежать от прошлого. Мы неразрывно связаны с ним. Всё, что я могу сказать: мне искренне жаль, что всё это случилось с вами. Мне безмерно жаль, что Рик причинил вам столько боли. Я никогда не смогу забыть того, что он сделал и не снимаю с себя доли ответственности, так как не распознала вовремя кем он на самом деле является. Но я безумно, безумно, безумно сожалею.

Мисси села, сморкаясь в носовой платок, а мать стала ласково поглаживать её по спине. Эбби оценила её слова, но мнения из-за них не поменяла. Эта сука заслуживала каждую минуту своих страданий и чего похуже.

Судья Крэбтри повернулась к маме Бри — Элизабет Уитакер. Это была маленькая женщина, утопающая в цветастом платье на два размера больше нужного. Её очки с толстыми стёклами не могли скрыть покрасневших глаз и осунувшегося лица.

— Моя дочь Бри была отличницей. Она была чирлидершей, которая любила радовать других людей. В деньгах мы не нуждалась, но она хотела сама оплатить платье на выпускной и поездку в Европу, поэтому устроилась официанткой. Она была… она была такой особенной,  а этот человек… он отнял её у всех нас. Меня утешает только то, что сейчас она со своим Спасителем. И ещё то, что Рик Хэнсон заплатит за свои деяния.

На несколько долгих минут в зале воцарилась тишина. Судья кашлянула.

— Мистер Мейерс, вы хотите сделать заявление?

Отец Шейны встал. Он потел, вытирал лоб платком. Руки у него тряслись, когда он достал из кармана клочок тетрадного листа.  Каждое слово  он зачитывал громко, с болью в голосе.

— Моя дочь любила смеяться. В нашем доме с утра до ночи был слышен её радостный смех. Мне повезло, потому что моя дочь жива, но смеха больше нет. Рик Хэнсон не убил мою дочь, но он украл её у нас. Она не спит. Почти не ест. Возможно, она никогда не станет той прежней радостной, беззаботной девочкой, и я, возможно… возможно, никогда больше не услышу, как смеется моя дочка. Я не верующий. Может, было бы легче, если бы верил. Всё, что я знаю: что бы ни случилось с Риком Хэнсоном, этого никогда не будет достаточно. Никакое наказание не будет достаточной карой за то, что вы сотворили со всеми нашими семьями.

Он сел, жена держала его за руку и прижималась к нему.

— Мисс Райзер, теперь ваша очередь обратиться к суду. Когда будете готовы.

Эбби пыталась совладать с собственным волнением. Она ободряюще кивнула Лили.

— Ты справишься.

Лили медленно встала, разглаживая несуществующие складки на брюках. Несмотря на дрожь, со стороны она выглядела полностью собранной. Лили смотрела прямо на мистера Хэнсона, а тот по-прежнему даже не шелохнулся и не выказывал никаких признаков раскаяния. Эбби сжала руки, чтобы не потерять контроль над собой. Она не испортит выступления Лили. Ни за что.

Лили начала: