— У тебя всё получится, Ева. Я нисколько не сомневаюсь в этом.

Возникла неловкая пауза, прежде чем Томми продолжил:

— Я видел Эбби. Слышал, слушание пройдет на следующей неделе.

— Мы просто стараемся надеяться на лучшее.

Разговор был таким вежливо-равнодушным, что Ева едва это выдерживала.

— Мне жаль, что я не смог остановить Эбби. Если бы я знал… — с сожалением произнес Томми.

Ева потрясённо покачала головой.

— Не можешь же ты всерьез думать, что в этом есть хоть толика твоей вины.

Томми не ответил. Ева поняла: именно так он и думал.

— Ты не мог догадаться. Никто из нас не мог.

— Тогда почему ты пропала? Что изменилось между нами? Я думал… Я думал, мы это обсудим.

Вот оно. Вопрос, который преследовал Еву день за днём, пока она пыталась собрать семью воедино. Кто они дуг другу? Между ними что-то серьёзное? Возможно ли это?

— Мы с Дейвом должны были развестись ещё за несколько лет до похищения Лили. Он был несчастен. И знал, что я тоже страдаю. К тому моменту, когда она исчезла, мы были уже чужими людьми. А потом в моей жизни появился ты. То какие эмоции ты пробудил во мне, наша связь… Я всё время говорила себе: «Надо за него держаться».

— Я знаю. И мне следовало остаться с тобой после смерти Дейва. Но я испугался. Сейчас я уже не боюсь.

Она поняла, что он собирается сказать. Нужно было его остановить.

— Я должна извиниться перед тобой, твоей женой и дочерью.

— Ева…

— Это никогда не было настоящим, Томми.

Томми протянул руку и прижал Еву к себе.

— Но могло бы им стать, — тихо произнес он, голос был полон эмоций. — Скажи только слово, Ева, и я весь твой.

До того дня в зале суда, до смерти Рика Хэнсона, Ева провела бесчисленное количество часов, представляя, какой могла бы быть её жизнь с Томми. Они бы путешествовали повсюду. Европа. Южная Америка. Азия. Ходили бы в круизы. Ева всегда хотела отправиться в круиз, но у Дейва была морская болезнь. Она представляла их как стильную пожилую пару людей, которые знают лучшие рестораны и покупают абонементы в театр. Они бы вступили в загородный клуб. Стали бы играть в гольф и теннис. Забыли бы обо всём случившемся дерьме и построили новую жизнь вместе. Восемь лет назад, восемь месяцев назад Эва сказала бы «да». Да. Да, я вся твоя.

Но не сейчас. Слишком многое изменилось после того дня в суде. Изменилась сама Ева. Это был её шанс начать всё заново, стать той сильной женщиной-бизнесвумен, какой она когда-то  и была, — женщиной, на которую дочери и внуки могли бы равняться. Она провела годы, ненавидя себя, ненавидя ту, в кого превратилась.

Ева высвободилась из отчаянных объятий Томми, боясь, что если задержится ещё ненадолго, то растеряет всю решимость.

— Я не могу этого сделать. И если честно, не думаю, что и ты на это способен.

Томми отшатнулся, будто его ударили. Ева подумала, что можно было бы сказать что-то ещё, чтобы приглушить его боль, но это её больше не касалось. Она перешла через дорогу, села в свой внедорожник и уехала, высоко держа голову и не позволяя себе заплакать. Она всегда будет его любить, но решение останется неизменным. Она больше не будет той женщиной. Никогда.

 ЛИЛИ

Пять месяцев. Прошло ровно пять месяцев со дня смерти Рика, а Лили всё ещё ненавидела навещать Эбби в Оквудском центре поведенческой терапии. Приезжая на еженедельные свидания, она проходила проверку у охраны, садилась за отведённый столик и старалась игнорировать сильнейший запах хлорки и пациентов с пустыми, затуманенными от лекарств глазами, шаркающих по коридору.

После того, как Рика зарезали, новости буквально взорвались. Репортажи следовали один за другим и обстановка только накалилась, когда стало известно, что у Рика была новая возлюбленная. Его невеста — тюремная охранница — требовала справедливости для своего убитого любовника. Власти начали расследование и выяснили, что женщина вовсе не сумасшедшая, как все подумали поначалу: Рик действительно намеревался сбежать вместе с ней. Из их любовных писем стало ясно, что именно он план побега и спланировал. Женщину показывали по всем утренним новостям. Она умоляла зрителей поддержать её. Но она превратилась в посмешище, в клоуна. Лили была благодарна, что никто не воспринимал её всерьёз — все лишь потешались над её иллюзиями. На самом деле общественное мнение было полностью на стороне Эбби. Но закон есть закон. Эбби отняла жизнь и должна была ответить по всей строгости.

Окружной прокурор Илайджа принял соглашение с признанием Эбби невменяемой на момент совершения преступления и её на неопределенный срок отправили в психиатрическую клинику. Некоторые люди, совершившие насильственные преступления, проводили в таких учреждениях год-два, после чего их выпускали. Другие никогда уже не возвращались обратно.