— Умер? Да, он мёртв. Ему пробили аорту. Он скончался в машине «Скорой», реанимацию провести не удалось. Смерть констатировали при поступлении в больницу.

Лили осознала масштаб произошедшего. Её сестра убила человека. Эбби убила Рика

.— Я должна её увидеть. Я должна увидеть Эбби.

Шериф Роджерс взглянул на маму. Та сидела почти что в кататоническом состоянии, глядя в пустоту. Он опустился рядом с ней на корточки и взял её за руку.

— Эви, я отведу Лили к Эбби.  С тобой ведь всё будет хорошо?

— Я в порядке… Я останусь здесь. А ты, Лил… передай моей девочке, что я её люблю. Что бы ни случилось…

Шериф Роджерс провел Лили через толпу полицейских и следователей, которые собирали улики и опрашивали свидетелей. Он прикрывал её от любопытных взглядов, пока провожал к камерам предварительного заключения и по дороге кратко инструктировал:

— Долго поговорить у вас не получится, Лили. Нам нужно перевезти Эбби в тюрьму для оформления бумаг. Пожалуйста, не обсуждайте то, что произошло. Всё, что здесь будет сказано, может быть использовано против неё.

Лили прошла за ним к рядам камер. Рядом с камерой сестры стоял заместитель шерифа, его рука лежала на кобуре пистолета. Сквозь прутья Лили увидела Эбби: та сидела на койке и разглядывала свои окровавленные руки, лежащие на коленях. На ней всё ещё были серые брюки и чёрный свитер. Лили уставилась на этот свитер. Чёрный свитер. Она только сейчас поняла, что Эбби хранила его все эти годы. Она не могла поверить, что не заметила раньше. Ещё одна деталь, которую она не заметила вовремя. Ещё одна деталь, которая привела их обеих сюда.

Лицо Эбби покрывали синяки — следы борьбы с полицейскими, которые прижимали её к полу. Но выражение лица у неё было абсолютно умиротворенное, каким никогда не было прежде. Лили подошла ближе к камере. Охранник тоже двинулся вперед, преграждая ей путь.

— Всё в порядке, Джон, — сказал шериф Роджерс. — Ей можно.

Шериф открыл дверь камеры, охранник отступил, но явно держался настороже. Эбби поднялась с койки. Лили вошла в тесную камеру и крепко обняла сестру. Она должна была бы злиться — ведь у Эбби остались Дэвид и Уэс, о которых ей следовало подумать. Но злости не было. Всё это время она думала, что если будет усердно ходить на терапию, если хорошо воспитает Скай, если сможет жить нормальной жизнью, тогда то, что сделал с ней Рик, перестанет определять её. Но только сейчас, увидев кровь, хлещущую из груди Рика, услышав, как шериф Роджерс сказал, что он мёртв, Лили поняла, как сильно заблуждалась. Она не желала этого. Но именно это ей было нужно. И помогла ей Эбби.

Она смотрела на свою сестру, свою вторую половину, человека, которого любила больше всех на свете. Для посторонних они теперь были почти идентичны. Особенно если встать рядом. Даже стрижки совпадали… Но различий было так много. Жизнь заставила их стать разными людьми. Отныне мир будет видеть именно их различия. Лили навсегда останется жертвой. Эбби — убийцей. Но Лили вдруг поняла, что мнение мира не имеет значения. Она знала, что сделала её сестра и почему. Знала, что это была высшая жертва. Свобода Эбби в обмен на свободу Лили.

Шериф Роджерс кашлянул.

— Прости, Лили, но нам пора.

Лили ещё раз крепко обняла Эбби. Говорить было невозможно — полицейские услышали бы каждое слово, — но она знала, что Эбби точно поймёт, о чём она сейчас думает:

 Спасибо. Спасибо. Спасибо.

 ЭББИ

Вопросов было бесконечно много.

  Почему ты это сделала? Когда ты это спланировала? Как ты это спланировала? Ты была в здравом уме? Что спровоцировало такую вспышку насилия? Ты думаешь о том, чтобы причинить вред себе? Ты думаешь о том, чтобы причинить вред другим?

Бесконечные, блядь, вопросы.

Эбби отвечала так, как от неё ожидали. Но на мнение других людей она повлиять не могла, и на самом деле ей было уже всё равно. Только не теперь. Лили простила её. Этого было достаточно.

Она стала заключённой J70621, обитательницей окружной тюрьмы, которую держали в отделении для психов. Её адвокат — тот же, которого нанял Уэс, — сказал, что они будут развивать версию «невиновна по причине невменяемости», но пока что Эбби оставалась под замком.

Она скучала по дому. Скучала по маме и Лили и, конечно, по Уэсу и Дэвиду. Но шериф Роджерс присматривал за ней, хоть раз в день да заходил. Другие охранники и даже заключённые относились к ней с уважением. Она держалась.

Больше всего её беспокоил Уэс и его злость по поводу того, что случилось. Он пришёл на свидание на следующий день после убийства. Сел напротив неё, небритый, и до краев переполненный гневом.

 — Та ночь, когда ты ко мне приехала, была как сон при температуре. Когда ты появилась у дома, я всё думал: "Господи, неужели мы сможем начать всё сначала". Но всё было не так, верно? Ты зашла попрощаться, да?