Карась подхватил меня под руку и потащил к зданию старой земской больницы, где располагается медсанбат. Благо, идти недалеко. В Свободе вообще все недалеко.

Я, конечно, бодрился и делал вид, что крепко стою на ногах. На самом деле, чувствовал себя отвратительно. Без помощи Карася вряд ли куда-то дошел бы.

Дежурный военврач, пожилой мужик, встретил нас без лишних вопросов. Сразу отвел в перевязочную. Я даже обрадовался. Значит, не все так плохо, если не в операционную.

— На кушетку. Снимай гимнастерку. Резать не буду, казенное имущество, — буркнул он, перебирая инструменты в лотке.

Карась помог стянуть мокрую ткань. Повезло, что шел дождь. Благодаря этому гимнастерка не прилипла к телу. Доктор быстро осмотрел рану.

— Фартовый ты, лейтенант. Навылет. Кость цела, связки тоже. Мясо порвало знатно, но жить будешь. Сейчас обработаю, зашью и тугую повязку наложу. Потерпишь?

— Лейтенанту не привыкать, — хмуро бросил Карась. Он замер у двери, сверлил меня взглядом. — Доктор, вы обработайте, наложите тампон со спиртом и выйдите покурить минут на десять. Нам с товарищем поговорить надо. По вопросам оперативной работы.

Врач пожал плечами. Он Мишкину корочку видел, старлей ее продемонстрировал сразу. Поэтому лишних вопросов задавать не стал.

Хирург щедро плеснул спирта на марлю, обработал рану. Я зашипел сквозь стиснутые зубы, до крови прокусив губу. Аж звезды в глазах заплясали. Чуть не вырубился.

Доктор зафиксировал тампон бинтом, взял папиросы, молча вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

Мы остались одни. Тишину нарушал только стук капель дождя по стеклу. Чертова погода как издевается. То закончится ливень, то опять влупит.

Карась подошел вплотную к кушетке. Наклонился. Его лицо было мрачным, усталым, но глаза горели холодным, въедливым огнем.

— Ну. Давай, лейтенант. Мы договаривались.

— О чем? — я сделал вид, что не понимаю.

— Дурака не врубай! — Карась понизил голос до шепота. — Какого хрена сегодня произошло?! Что это было – между тобой и майором? Почему он говорил так, будто ты знаком с Пороком? Чем ты занимался в Золотухино на самом деле? Какого дьявола предатель бегал по сараю с ножом в руке?! Я убил офицера госбезопасности, Соколов! Это вообще-то – трибунал. Если ты мне сейчас не выдашь всю правду — иду к Назарову, кладу партбилет на стол вместе с рапортом на тебя. Сдохнем вместе.

Я смотрел в Мишкины глаза. Делал вид, будто взвешиваю все "за" и "против".

На самом деле, спланировал свое дальнейшее поведение с Карасевым еще в машине, когда ехали обратно в Свободу. Теперь только все надо грамотно отыграть.

Ситуация препоганейшая. И конкретно с Мишкой, и вообще. Но если смогу убедить Карася в своей невиновности, то уж перед Котовым с Назаровым мы вдвоем как-нибудь отмажемся. Проблема одна – как переманить старлея на свою сторону.

Врать, что случайно подслушал разговор Мельникова с кем-то и решил проследить? Не поверит. Бывший шифровальщик Соколов по-любому рассказал бы о таком напарнику.

Говорить, что мне приснился вещий сон и я понял, майора надо "вести" именно сейчас? За подобные сказки Карась мне все зубы пересчитает. Чтоб не держал его за дурака.

Сослаться на помешательство Мельникова и этим объяснить все, что он нес в сарае? В такую версию даже идиот не поверит.

В общем, я пришел к выводу, нужно выдать "правду", от которой у простого фронтового опера челюсть пробьет пол. Правду, которую невозможно проверить, но которая объясняет всё.

Я медленно выдохнул. Посмотрел на дверь. Потом снова на Карася.

— Черт... Миша, не имею право обсуждать это с кем-либо. Но... Если не скажу, ты вообще все испортишь. Так что... Хорошо. Слушай. Ты думаешь, я шифровальщик?

— А кто, мать твою?!

— Я чистильщик. Пожалуй, так будет точнее.

Карась нахмурился.

— Чего?

— Работаю по линии Четвертого управления НКГБ. Напрямую, Миша. Мой куратор сидит в Москве, на Лубянке. Ты знаешь, кто такой Павел Анатольевич Судоплатов?

Конечно, я не просто так выбрал именно Судоплатова.

Во-первых, его ведомство реально занимается самыми секретными ликвидациями и глубокими диверсиями.

Во-вторых, оперативники СМЕРШа относятся к Наркомату Обороны. А агенты НКГБ — это совершенно иная структура. Параллельная вселенная. Фронтовой опер Карась при всем желании никак не сможет проверить информацию, которую я ему сейчас лью в уши.

Мишка нахмурился, отстранился. Имя Судоплатова – это легенда. Естественно, он его знал.

Отлично. Будем ковать железо, пока горячо.

Я начал вываливать на старлея факты из учебников истории. Те, что учат в школе. Но для Карасева, живущего в 1943 году, все это выглядело абсолютнейшим, запредельным секретом.