— Лейтенант Соколов, Управление контрразведки. Со мной старший лейтенант Карасев. Срочно нужен капитан Левин. Здесь засада. Бегом. Через десять минут все сдохнем.

— Какие еще лейтенанты? — так же тихо огрызнулся боец. Ствол немного вылез вперед, — Лежи, не дергайся.

Черт... Об этом я как-то не подумал. Решил, сразу поверят на слово.

Доставать "корочки" нельзя. Иначе наблюдатель с подрывной машинкой поймет, что дело дрянь. Даже очень пьяные люди не показывают удостоверения кустам. А если и показывают, то точно не произносят слово СМЕРШ.

— Слушай меня, боец... — начал я, но из соседних зарослей раздался еще один, едва различимый голос:

— Погодь, Сема. Отставить. Я видел этого лейтенанта в кабинете Назарова. Это свои. Срочно, говоришь? Сейчас передам по цепочке.

Ствол ППШ медленно втянулся в кусты. Лицо первого, злого бойца исчезло. Но я чувствовал, он рядом. Оружие не убрал.

Ни одна веточка шелохнулась. Идеально работают. Ну и конечно, надо отдать должное, парни сразу сообразили, как максимально быстро позвать Левина. Не ползти за ним, а просто пустить информацию от одного к другому.

Началось ожидание. Я все так же сидел под елкой, громко рассказывал Карасю, как великолепно ориентируюсь в темноте и что мы непременно, вот-вот, с минуты на минуту непременно найдем, где приобрести самогона.

Мишка, заплетающейся походкой, добрался до меня. С матом ухватил воротник моей гимнастерки, дернул вверх. Мы начали имитировать пьяную ссору, которая периодически упорно переходила в коллективное пение.

При этом мозг работал просто на пределе своих возможностей. Не знаю, как у Карася, а у меня точно.

Время тикало и я понимал, что возможный трындец неумолимо приближается. Поэтому пытался теперь понять, где именно сидит чертов подрывник.

Что мы имеем технически?

В центре — обгоревшая сторожка. Туда должны выйти оперативники Левина. Вокруг — кольцо оцепления СМЕРШ. Радиус — не больше трехста метров. Максимум.

Мины ОЗМ заложены цепью. Кольцом или полукольцом. Два ряда, скорее всего. ОЗМ бьет смертельно на двадцать пять метров, радиус сплошного поражения осколками — полтинник.

Подрывник не может находиться внутри кольца. Это я уже понял. Он не самоубийца.

Сидит метрах в семидесяти-ста от крайних закладок. Иначе самого изрешетит шрапнелью.

Черт...Времени почти не осталось.

План с тихой "эвакуацией" отменяется. Убрать оцепление из двух десятков человек, вывести их по-пластунски за пределы радиуса поражения — нужно минимум полчаса. А столько у нас нет.

К тому же, если бойцы в спешке начнут массово сниматься, наблюдатель это заметит. Движение масс в оптику видно даже в ливень. Поймет, что СМЕРШ уходит, и крутанет ручку немедленно. Ради максимального урона.

Вывод один. Нужно бить на опережение.

Я должен найти, понять координаты подрывника. Прямо сейчас. Чтобы капитан отправил туда пару смершевцев, и те свернули диверсанту шею до того, как он сомкнет контакты.

Вопрос на миллион: где сидит эта тварь?

Я повис на плече Карася, опустил голову. Делал вид, что меня вот-вот вывернет наизнанку от обильных возлияний. На самом деле исподлобья начал сканировать местность.

Ночь. Ливень. Порядка трехста метров сквозь густую чащу до сторожки. Визуальный ориентир – просека. Маршрут "диверсантов".

Увидит, как силуэты проскользнут мимо – это фактическое подтверждение, что все идёт по плану. Можно в указанное время активировать снаряды.

Провода. Тянуть саперный кабель километрами по лесу — нереально. Плюс сопротивление линии. Подрывная машинка ПМ-1 вытягивает строго определенную длину кабеля. Значит, ублюдок сидит максимально близко к кольцу мин, но при этом ровно за зоной поражения.

Укрытие. ОЗМ секут на уровне от полуметра до метра. Осколки летят веером. Ему нужна естественная броня. Окоп рыть не рискнёт. Для этого надо прийти сюда заранее. Замаскироваться. Но и такой вариант не гарантирует невидимости. Свежая земля один черт бросится в глаза бойцам, которые формируют оцепление.

Я повернул голову, оттолкнул Мишку и громко сообщил всему лесу, что мне жизненно необходимо опорожнить мочевой пузырь. Принялся вертеться на месте. Как психованный пес в поисках подходящего кустика.

Вот оно! Впереди и правее, метрах в восьмидесяти от нас, рельеф меняется. За полосой ельника темнеет холм. На его вершине громоздится массивный силуэт вывороченного с корнем дуба.

Идеальная позиция. Возвышенность дает обзор на просеку. Дистанция — около ста метров от крайних мин, безопасная зона. Стена из корней — надежный щит от осколков.

Он там. Девяносто девять процентов. Точка вычислена.

Конечно, один процент все равно остаётся. Если я ошибся... Нам всем придет громкий и очень фееричный конец.

Как назло, именно в этот момент в голову полезли еще более нерадостные мысли. Что будет, если этот конец все же не придёт.