— Подожди-ка... Уточню. — Произнёс он, — Вы узнали в инспекторе ГУКР диверсанта? Узнали предателя в человеке из Москвы?! И молчали?! – Назаров снова посмотрел на Карася, – Твою мать, Миша. Ну ладно этот... – Взгляд майора быстро метнулся ко мне и тут же вернулся к старлею, – Ладно этот у нас с приветом после контузии. Но ты! Не лаптем щи хлебал всё это время! Почему не доложил сразу же!

— Товарищ майор, — Карасю пришлось ответить, — Мы не были уверены. Свет, угол обзора, расстояние. Когда в штабе заподозрили, что тот ряженый на "Эмке" и проверяющий из Москвы одно лицо, обсудили все между собой. Решили подождать, посмотреть и убедиться. Да и потом, обвинять старшего офицера без прямых доказательств.... – Мишка пожал плечами, – Вы бы сами выписали нам по первое число за оговор.

– Сумасшедший дом какой-то... – Назаров раздраженно поморщился, – Дальше что, Соколов? Продолжай.

– Когда я стал свидетелем телефонного разговора, сопоставил факты. Вспомните допрос немцев. Они должны были встретиться с неким "майором". И вдруг один конкретный майор устраивает такие танцы с бубнами вокруг места тайной встречи, упомянутого диверсантами! Да еще очень сильно напоминает человека, который пытался убить Лесника ножом. Я понял, Мельников что-то затевает. А значит, с ним точно не все чисто.

Котов тяжело вздохнул, с укором посмотрел на меня.

— Соколов... Ладно товарищ майор...Но мне-то? Мне-то почему ни слова не сказали? Вы же мои оперативники! Вместе разобрались бы, организовали скрытое наблюдение по всем правилам!

– Эй, капитан! – Назаров зыркнул в сторону Котова, – Ты говори да не заговаривайся. Что значит "ладно товарищ майор"?! Они должны были отчитаться тебе, а ты – донести информацию мне. Развели, понимаешь, тут черт знает что. Не контрразведка, а детский сад "Ромашка"! Этому скажу, этому не скажу.

— Товарищ капитан, ситуация та же. Вы бы поверили? Вот так, без доказательств, только на основе слов? — твердо ответил я, глядя Котову в глаза.

Что примечательно, капитан отвел взгляд. Он прекрасно понял, в моих словах есть очень немалая доля правды. Не поверил бы. Факт. Так еще мой доклад мог стать достоянием самого Мельникова.

— Разрешите продолжить? – Я вопросительно посмотрел на Назарова, дождался кивка, – После того, как услышал разговор, спустился к дежурному. Узнал адрес, где расквартировали комиссию. Садовая, четырнадцать. А потом вы отправили нас в Золотухино. Я поделился своими подозрениями с Карасевым уже в машине, когда уехали из управления. Старший лейтенант меня поддержал, потому что картина вырисовывалась критическая. Мы отправили Сидорчука в Золотухино одного, а сами решили проследить за майором. Прижать его.

– Да уж... – протянул Сергей Ильич. – Прижали.

В кабинете снова повисла тяжелая тишина. Назаров продолжал сверлить меня взглядом. Взвешивал.

И тут снова активизировался капитан Левин. Он сделал пару шагов к столу, его невозмутимое лицо оставалось все той же маской, но в голосе появились эмоции. Правда, не понятно пока какие.

— Разрешите, товарищ майор, сказать еще кое-что?

— Говори, – кивнул Назаров.

— По поводу истопника. Пашки. Я успел задать ему несколько вопросов. Вы знаете. Но не успел доложить всю полученную информацию. Допрос только начался и вы сразу вызвали к себе. Так вот. Он условно идейный.

— В смысле условно идейный? — нахмурился майор — Дрова колол идейно? Ты давай, говори нормально.

— Его идейность испарилась, как только мы оказались в допросной. Все предельно ясно. Отца раскулачили, а потом вообще по 58 статье забрали, отправили в лагеря, — ровно продолжил Левин. — Парень затаил злобу на советскую власть лютую. Ждал своего часа. И дождался. Недавно на него вышел человек. Завербовал. Пообещал, когда немцы вернутся, Пашку сделают старостой. И он снова будет жить в отцовском доме. Произошло это ровно около пяти дней назад. Точнее истопник назвать не смог.

Левин сделал короткую паузу, посмотрел на меня.

— Так вот, товарищ майор. Описание человека, который вербовал... Рост, комплекция, манера держаться...Пожалуй, соответствует майору Мельников. Думаю, надо продолжить беседу с предателем. Выяснить подробные детали.

Назаров подумал немного, потом кивнул:

– Добро. Верно говоришь. Продолжай.

Левин тут же направился к выходу. Как только он покинул кабинет, майор снова долбанул кулаком по столу. Но что хорошо – в его голосе уже не имелось прежней злости:

— Надо было тут же бежать ко мне, лейтенант!

— И что бы вы сделали? — я позволил себе холодную, злую усмешку. Но вежливую. Без нарушения субординации, — Пошли бы арестовывать проверяющего из Москвы на основании наших с Карасевым подозрений и подслушанного мной разговора? Сомневаюсь. Скорее наказали бы за паникерство и оговор. А то и вообще заподозрили бы в двойной игре.

Котов снова тяжело вздохнул. Он понимал – в моих словах есть очень большая доля истины. Назаров просто так не рискнул бы тронуть московскую птицу без прямых улик. А их не было.

Майор легко выкрутился бы. У него – репутация, статус, погоны. Это не просто подмена, как в случае с Лесником. Это – реальный сотрудник контрразведки.