— У тебя рана старая воспалилась? — с тревогой спросил майор.

— Дак это не от меня, — возразил Борисов. — Здоров как бык.

Я понял – ситуация из просто поганой начала очень быстро превращается в катастрофическую жопу. Сейчас кто-то из них, в приступе профессиональной паранойи и желания проверить, с хрена ли за окном опечатанного кабинета пованивает аптечной мазью, подойдет ближе. Высунется. Посмотрит по сторонам. И всё. Тушите свет.

Оставаться на месте нельзя. Нужно что-то делать.

Стиснув зубы, я начал быстро и максимально бесшумно, смещаться по парапету вправо, прочь от кабинета Мельникова. Подошвы сапог предательски скользили по грязному камню, это совсем не облегчало мою задачу. Однако адреналин и жгучее нежелание встретиться с начальством нос к носу, отлично стимулировали.

В сложившейся ситуации было всего несколько вариантов.

Первый – забить на целостность конечностей и все-таки прыгать. Это будет громко, шумно, палевно. Назаров и Борисов подбегут к окну, увидят меня. Единственный плюс – я буду уже на земле. Один из многочисленных минус – возможно, с травмами.

Второй вариант – попытаться проникнуть в любое другое окно, чтоб выбраться со второго этажа через коридор, а потом быстро вернуться в оперативную комнату. Здесь все очень сомнительно, но... Можно рискнуть. А вдруг повезёт? Только рисковать надо очень быстро.

Я добрался до соседнего окна. Осторожно заглянул внутрь. Закрыто. Темно и пусто. Сваленные в кучу школьные парты, ни единой живой души.

Двинулся дальше. Голоса Назарова и Борисова доносились уже не так отчетливо. Они пока ещё звучали внутри кабинета.

– Господи... Боженька... – бормотал я себе под нос, шустро двигаясь к следующему окну, – Буду вести себя очень хорошо. Грешить перестану. Добрые дела начну делать. Давай только ты мне сейчас поможешь. Не ради себя прошу. Исключительно ради своей многострадальной Родины.

Однако Боженька, видимо, не особо верил моим обещаниям. Вместо помощи от него прилетела еще одна проблемка. В виде лейтенанта, который появился из-за угла и замер в двух шагах от того места, куда я мог бы спрыгнуть.

Из кармана галифе появилась пачка папирос, самодельная зажигалка. То есть товарищ лейтенант вознамерился устоить себе перекур. Зашибись!

Первый вариант спасения, который предполагал прыжок – перестал быть актуальным.

Выход из ситуации пришел, когда я на него уже не рассчитывал. Четвертое по счету окно оказалось приоткрытым. Оттуда доносился бодрый, ритмичный стрекот пишущей машинки, звяканье чайных ложечек о стаканы и звонкий девичий смех. Канцелярия или машбюро.

Но самое главное – я услышал знакомый голос:

– Да я вам правду говорю! Тот самый лейтенант, который с Карасевым в группе! Он мне улыбался. Честно слово, девочки! И так смотрел...

Это была девушка Варя! Та самая, у которой я брал адрес московской комиссии. И, похоже, мой единственный шанс выкрутиться из этой патовой ситуации.