– Но вам пришла в голову идиотская мысль заниматься самодеятельностью. Как так? Вот за самоуправство – по башке еще получите. Не знаю, что решат там, – Котов многозначительно ткнул пальцем в потолок, – Сейчас как раз и решают. Если бы не спасание группы Левина, уже под трибунал пошли бы. Но... Почти отряд бойцов жив благодаря вашим действиям. Имейте в виду, еще раз исполните нечто подобное... – Капитан тяжело посмотрел сначала на меня, потом на Карасева, – Собственноручно выдеру обоих. Так, что месяц сидеть не сможете. Не посмотрю на возраст. Ясно? А потом погоны сниму. Тоже собственноручно. Усвоили?

– Усвоили. – Хмуро согласился Мишка.

Я уже собирался задать вопрос про Михалыча, как лицо Котова внезапно помрачнело. Улыбка испарилась, словно ее и не было.

— Но радоваться рано. Во-первых, Пророк по-прежнему на свободе. И мы не знаем, кто он. Во-вторых... – Андрей Петрович тяжело вздохнул, покачал головой, – Мельников — инспектор Главного управления контрразведки. Его коллеги, второй майор и подполковник из комиссии, сейчас изолированы. Они под жесточайшим подозрением. За то, что не смогли раскусить предателя в своих рядах. Москва в бешенстве. Из-за убийства Мельникова и вскрывшихся фактов сюда срочно выехала новая группа проверяющих. Это уже не просто инспекция. Едут люди куда более серьезные. С особыми полномочиями. Тяжеловесы.

Капитан снова многозначительно посмотрел на меня.

— И тут, Соколов, придётся тебе поднапрячься. Старшим этой группы назначен комиссар госбезопасности Белов. По-нашему — генерал-майор

Котов сделал паузу, видимо, ожидая с моей стороны какой-то реакции. Я в ответ молча таращился на капитана и не знал, что сказать. Фамилия Белов мне совершенно не знакома. А судя по тому, как себя сейчас ведет Котов, должна быть.

— Что за надежда? — осторожно спросил я.

— Лейтенант, ну ты чего? Генерал-майор Белов Никита Львович лично знал твоего покойного отца, — Котов понизил голос. — Они вместе служили еще в двадцатых. Именно Белов дал характеристику, когда тебя решили перевести в контрразведку. Это даже в личном деле указано. Ты что, не знал о его протекции? Думаю, он проверку эту не просто так возглавил. Готовься, Алексей. Генерал первым делом захочет с тобой пообщаться наедине. Узнать, как сын старого друга докатился до того, что начал стрелять в инспекторов ГУКР. Ну и конечно, от того, насколько ты сможешь быть убедительным, зависит итог проверки. У нас предостаточно фактов, доказывающих, что Мельников предатель, но...

Котов посмотрел на меня, на Карасева.

– Не маленькие, сами все понимаете.

Мы с Мишкой несколько раз кивнули. Старлей от переизбытка эмоций. Он был рад, что нас вывели из статуса подозреваемых. А я... Я – тоже от избытка эмоций, но совсем других.

Зашибись! Теперь еще со дня на день здесь появится какой-то Белов. Генерал из НКГБ, который знал настоящего Соколова с детства.

Что я буду ему говорить, если ни черта не знаю о жизни настоящего Соколова? Одно дело — вешать лапшу на уши местным чекистам, и совершенно другое — сидеть лицом к лицу с человеком, который начнёт вспоминать то, о чем я не имею ни малейшего понятия.

Поплыву на первом же вопросе. На первой же фразе вроде: "А помнишь, Алеша, как мы с твоим отцом на рыбалку ездили?" или "Как там поживает тетя Валя?".

Может, не Валя. Может, Таня. Или вообще нет никакой тети. Не важно. Суть в том, что я спалюсь в первые же десять минут беседы с генералом.

Котов вытащил из кармана пачку "Беломора", чиркнул спичкой, прикурил.

— Но и это еще не все, парни. – Капитан усмехнулся, подмигнул мне, – Ты, Соколов даже в "одиночке" спокойно сидеть не можешь.

Карась быстро зыркнул в мою сторону. Взгляд у Мишки был очень выразительный. Что-то типа:"Видишь, не я один считаю тебя занозой в заднице! ".

— Говорил со мной сейчас один обходчик железнодорожный, – продолжил Котов, – Михалычем представился. Сначала упорно плел какую-то чушь про государственную тайну, но потом признался, лейтенант, что по твоему совету явился.

Капитан быстро, в двух словах обрисовал всю ситуацию, чтоб ввести Карасева в курс дела. Повторил слово в слово, что рассказал Михалыч.

— Информация про церковь и радиста — это, конечно, настоящая бомба. Но у меня созрел вопрос, лейтенант. Почему ты отправил его напрямую ко мне? Строго ко мне. И ни к кому больше.

— Потому что никому не верю, — честно ответил я.

Котов прищурился. В его глазах мелькнуло какой-то странное выражение. Не понятно, осудил он меня или одобрил.

— И майору Назарову не веришь?

— Никому, Андрей Петрович. Слишком погано все выглядит с этим Пророком. Даже идиоту понятно – утечка идёт с самого верха. И Пророк где-то там. На самом верху.

— А мне? — капитан подался вперед,— Мне, значит, веришь?

— И вам не верю, — я выдержал его взгляд, не моргнув. — Но тут чистая математика. Судя по той информации, которой обладает Пророк — точная дислокация танковых резервов, графики радиосеансов штаба фронта — он сидит очень высоко. А вы, товарищ капитан, всего лишь старший оперуполномоченный. У вас просто нет такого уровня допуска. Извините, но мелковаты вы для Пророка.