В коридоре повисла тишина. Глаз в прорези судорожно моргнул. Тяжелое дыхание бойца на секунду сбилось. Страшное слово "саботаж" сработало безотказно. В сорок третьем за такое к стенке поставят очень быстро.

— Я... Я сейчас дежурному скажу, он передаст, — буркнул красноармеец в щель, резко крутанулся на месте и торопливо зашагал по коридору.

Через пять минут караульный вернулся с дежурным офицером. Тот выслушал нытье Михалыча через дверь, недоверчиво хмыкнул и громко сказал:

— Капитан Котов на выезде. Как вернется в Управление — доложу. А пока сиди тихо.

Я удовлетворённо кивнул сам себе. Дежурный точно доложит. Это его прямая обязанность. Оставалось только ждать.

Около двух или трех часов ничего не происходило. Имею ввиду вне камеры. Патрульный мерял шагами подвальный "коридор". Михалыч затих и, судя по громкому сопению, уснул.

А я не мог найти себе места.

Во-первых, невыносимо болело раненое плечо. Из-за этой боли, то проваливался в тяжелое, липкое забытье, то выныривал обратно в стылый подвал. Замирал, прислушиваясь к каждому шороху. Пытался понять, не проспал ли момент, когда увели Михалыча.

Во-вторых, мысль о том, что Крестовский вот-вот нанесет удар, крутилась в башке и не давала покоя. Мне начало казаться, что я не успею ему помешать.

Наконец в коридоре снова загрохотали сапоги. Лязгнул засов. Дверь соседней камеры открылась.

— На выход, — скомандовал незнакомый голос.

Михалыча увели. Я прижался лбом к холодным доскам. Отчаянно надеялся, что его потащили именно к Котову, а не к какому-нибудь ретивому следователю.

Капитан не подведёт. Он должен понять – к Назарову с этим идти нельзя. Тем более, именно такую причину я назвал и майору, и Котову, когда объяснялся насчёт смерти Мельникова. Что мы с Карасем опасались недоверия со стороны прямого начальства и утечки информации.

Потянулись новые минуты ожидания. Прошло еще около получаса.

Снова шаги. Ближе. Совсем рядом. Остановились возле моей двери.

Замок щёлкнул. Створка со скрипом распахнулась. На пороге стоял хмурый боец с автоматом.

— Лейтенант Соколов, на выход.

Я поднялся с топчана, одернул гимнастёрку, чтоб она не топорщилась пузырём. Ремни у нас забрали вместе с оружием. Двинулся в коридор.

Странно, но красноармеец сопроводил меня не к кабинету Назарова, а в нашу оперативную комнату.

Я переступил порог и тут же уткнулся взглядом в Котова. Он сидел за столом, задумчиво рассматривал какие-то документы.

– Товарищ капитан... – Начал было я, но Андрей Петрович меня перебил.

– Давай, Соколов, проходи. Некогда тратить время на условности.

Я не успел сделал и несколько шагов вперёд, как дверь снова открылась. В оперативную комнату вошел хмурый Карась. Естественно, сразу заметил меня.

Мы обменялись с Мишкой быстрыми, напряженными взглядами.

— Ну что вы там, орлы, замерли? Стесняетесь? Лучше бы в других вопросах поскромнее были. Присаживайтесь, — Котов махнул рукой на стулья.

Вид у него был уставший, но глаза блестели. Батяня явно пребывал в приподнятом настроении.

Я осторожно опустился на стул, на автомате прижимая руку к раненому плечу. Мишка устроился рядом.

— Майор Назаров на срочном совещании , — начал Котов. — Но он в курсе предварительных итогов, которые мы имеем относительно случившегося.

Капитан откинулся на спинку стула, позволил себе искреннюю улыбку. А потом резко вдруг подался вперед, хлопнув по колену ладонью.

— Выкрутились, черти! Выкрутились! Я уж думал – все. Поражаюсь, насколько вы фартовые. Вот прямо по краешку который раз проходите! – Андрей Петрович посмотрел на меня, – Вся информация, Соколов, подтвердилась. От первого до последнего слова.

Мишка шумно выдохнул, его напряжённые плечи заметно расслабились.

— Труп Мельникова забрали, — продолжил Котов, — Стилет нашли. В рукаве гимнастерки майора действительно обнаружили мастерски вшитые ножны. Дальше — больше. Подняли на уши инженерное управление. Саперы подтвердили два приказа Мельникова. Первый — заминировать квадрат. Тот самый. Второй поступил вчера днем. Мельников велел убрать из сектора все патрули, якобы по причине секретной операции СМЕРШа.

Котов хмыкнул, посмотрел на нас с гордостью.

— Ну и самое главное. Истопник Пашка. Мы показали ему фотографии нескольких человек. Он без раздумий ткнул пальцем в морду Мельникова. Именно майор его вербовал и обещал должность старосты при немцах.

— Значит, мы чисты, товарищ капитан? — спросил Карасев.

— По линии борьбы с диверсантами – абсолютно, — кивнул Котов. Он был искренне рад, что его опера оказались невиновны. — Ликвидировали крысу. Молодцы. Хотя.... Сами понимаете, было бы гораздо лучше, возьми вы его живым. И взяли бы!

Капитан погрозил кулаком.