Сначала неуверенно, слегка дрогнув. А затем они принялись более покладисто, хоть и всё ещё вязко и медленно, разъезжаться.

Это усугубило мои ассоциации с живым органом в чреве звездолета, который на каждом своем вдохе впускал меня глубже.

Прикосновение к этим биомембранам моих пальцев, локтей, кончиков моих волос активировало микроимпульсы, которые посылали стенкам «глотки» сигнал: «Пропустить. Не вредить».

Маршал двигался за мной.

На его приближение коридор отвечал ещё более неохотно.

Мужчина ведь был крупнее, массивнее, и органические стены растягивались с усилием. Они поскрипывали, расползаясь с влажным хрустом по внутренним стяжкам.

Словно хребет корабля надламывался при каждом тяжелом шаге маршала.

На стенках из мелкокалиберных валиков виднелись тончайшие микротрещины, через которые сочился белёсый пар.

Дрон, посланный сюда первопроходцем, застрял потолком. И был почти полностью обуглен. Уф-поле его сварило.

- Что-то пошло не так, - глубокомысленно изрек Эргайл.

Будто и без того не было ясно, что само по себе подобное не случается!

Эмульсия, которой мы замазывали трещины, состояла из био-адаптивных волокон с микроферментами плазмы.

А работать приходилось в почти осязаемом фиолетовом свечении, что накрыло нас, словно толща воды.

- Итак, замазывать трещины придётся вручную. Точнее, сенсорной кистью. Я занимаюсь тем участком, ты берёшь на себя наиболее узкие зоны, - отдал маршал сухие распоряжения.

И, разумеется, совершенно не озаботился вопросом, в состоянии ли я шевелиться.

Он просто видел перед собой цель, а «пешки» со своим убогим самочувствием его не волновали.

- Мажь быстро, Кора. Пока не загустело - велел он, заметив, что я торможу.

И его голос подействовал. Я выпрыгнула из апатии. И эмульсия из моей фибро-кисти вползла в повреждения, создавая ощущение живой регенерации корабля.

- Этот состав чувствителен к ультрафиолету, - зачем-то взялся Эргайл объяснить мне принцип действия субстанции. – Эмульсия начинает сворачиваться, стоит ей попасть под свет.

Наверное, он заговорил об этом, оттого что прочёл на моем лице изумление.

Видимо, пришёл к выводу, что мне следует объяснить физику происходящего. А то, чего доброго, бестолковая землянка в суеверном ужасе бросится наутек!

- Мне без разницы, что это, - пожала я плечами, продолжив выполнять навешанные на меня функции.

В отсеке царило холодное, ультрафиолетовый свечение. Словно время слилось в один флюоресцентный спектр.

Говорить абсолютно не хотелось. Особенно не тянуло перебрасываться бессмысленными фразами с моим палачом.

Эргайл знал, что долго я здесь могу не протянуть. И ему было на это… фиолетово.

Хм, вся, господствующая здесь атмосфера, получается, передает его ко мне отношение. Фиолетовое. Ультро-ультро!

Хотя, а чего еще ждать от этого ледяного монстра?

После того, как он меня пару раз потискал, Эргайл не мог воспылать чувствами. И не должен был.

А вот бросить в меня в пищевод своего звездолета для утилизации – вполне!

Но, даже если бы не близость смерти, все вокруг и без того казалось нереальным. Слишком чистым, слишком синим.

Бледная-лиловая-синяя пыль, оседающая в воздухе, светилась под ультрафиолетом, как фантастическая среда обитания потустороннего.

В действительности этот спектр лучей был всего лишь частью системы утилизация и стерилизация. Он необходим, чтобы сдерживать рост топливных грибков и паразитов.

Да и самому мужчине долго здесь оставаться было нельзя. Атмосфера отсека была пронизана токсичной для живого гуманоида полярно-молекулярной субстанцией.

Но мне от этого не проще. Маршал решал сам за себя. А меня вынудили!

- Мышонок обиделся? – иронично выгнул он бровь в ответ на моё нежелание вступать в диалог. – Но да, время на болтовню нам терять не следует.

И мы с ним оба, больше ни о чем не заговаривай, вернулись к работе. Как вдруг послышался лязг, прошивший позвоночник холодным потом.

Как потом стало ясно, это один из секционных люков, разбалансированных ещё при макровибрациях, обрушился с потолка.

Меня почему-то снесло в сторону, а вот маршал оказался придавленным к киберпластическому полу.

Он выругался, стиснув зубы. Напрягся в тщетной попытке отбросить от себя прижавшую его гигантскую деталь. И пространство будто сильнее начало рябить от фиолетовых испарений.

Но Эргайлу даже сдвинуть с себя груз не удалось.

А я… я вспомнила про флайсы.

Крошечные капсулы с автопилотом, способные при переключении на режим выживания вырваться в открытый космос. И даже добраться до ближайшей планеты!

«Я могу!» - ввинтилось мне в мозг осознание.

Я ДОЛЖНА улететь отсюда.

Эргайл не заслуживает того, чтобы я осталась рядом с ним умирать.

Это его карма.