- То, что вы… то есть ты в этогт раз уже заставишь меня лечь с тобой, как с мужчиной, - всё-таки не отыскала я в себе решимости прямыми словами назвать предстоящее.

Но маршал понял, конечно.

И это ему почему-то не понравилось.

- Заставлю… - протянул он, как на поврежденном повторе записи.

И его резкие брови еще сильнее нахмурились. Эргайл искривил, а после нехотя разжал плотные губы:

- Звучит, как насилие.

Произнесенное он как-то задумчиво покатал на языке. Словно пробуя на вкус. И вкус этот ему тоже удовольствия не доставил, судя по углубившейся морщинке между сведенными бровями.

- Вообще-то я рассчитывал, - он как-то безнадежно пробежался по мне слегка потухшими радужками и опять усмехнулся, - что ты поведешь себя немного иначе. Ты, без сомнения пока еще не в курсе, но женщинам этот процесс тоже доставляет удовольствие, - и предвкушающие блики вернулись в его серебристые радужки. – Когда они более покладисты.

- Хорошо, - кивнула, борясь с содроганием, охватывающим меня всё ощутимее. – Я постараюсь расслабиться, - на грани слышимости уронила своё согласие.

Честно говоря, я не видела другого исхода.

Мне же всё равно рано или поздно придется пройти через это. И я собиралась превратить эту вынужденную процедуру в… максимально терпимую.

Признаться, я не такая храбрая, как меня учили в Цитадели. Не вышло бы из меня, видимо, гордой будущей хранительницы.

И боль меня пугала. Так что я трусливо планировала по возможности избежать её.

- Расслабиться, хм, - вновь повторил за мной Эргайл. – С вербальным общением у нас с тобой с самого начала не задалось, Мышонок, - хмыкнул, покачав головой. Вправо-влево.

- Ничего. Главное, чтобы остальное прошло безболезненно, - опустились мои плечи в то время, как рот непроизвольно озвучил честные мысли.

- Кора, ты, - мужчина уже с привычным в нем усталым вздохом, поднес пальцы к своей переносице и стиснул ее, - это по-другому должно происходить.

- Да, согласна, - грустно улыбнулась, с незнакомой солидарностью разделив его уныние, - обычно это бывает по любви. Ну или хотя бы по взаимной тяге. – Поймала его чуть ошалелый, как мне показалось взор, и вдруг ляпнула: - Спасибо, что дали… дал мне время отойти после нападения Баркинса.

Без понятия, зачем-то я спонтанно вывалила на него свою ненужную признательность. Но сказанного не удалить кнопкой «отмены».

- Так, - выдохнул маршал. Он рвано поднялся и отшагнул в сторону от койки. – Нет, так не пойдет, - прокомментировал скорее для себя, чем для моих ушей.

И заходил по модулю, меряя его злыми военными шагами.

- Ты это специально, да? – рыкнул на меня приглушенно спустя минуту.

- Что? – я подобралась, наблюдая за закипающим мужчиной. - Упомянула капитана?

«Абзац! Зачем я про того оборотня вспомнила? Видно же, что маршалу нет дела до твоих чувств и жалкой благодарности!» - отругала себя мысленно.

Мне совсем не хотелось его сердить. Я не настолько глупа и неискушена, как хотели бы Хранительницы и наставницы Цитадели.

Кое-какие азы в отношениях с маскулинным полом соображаю.

И прекрасно понимаю, что рассерженный мужчина будет еще грубее и нетерпимее при… близком контакте.

Однако мне, даже когда я держала себя в твердом настрое проявлять благоразумие и покорность, удавалось только еще сильнее разгневать Эргайла!

«Как же девушки это делают?» – поковырялась я в памяти, выискивая там слова моей продвинутой подруги.

Памела говорила, что мужчины становятся мягче, когда им не перечишь.

Это в них самцовостью от природы заложено. Если быть тихой, они не видят в тебе конкурента.

И не пытаются сломать.

Так почему у меня не выходит?!

Может, я снова собственничество в Эргайле задела? Хм…

- Прости, что сказала о капитане Баркинсе, - опустила взгляд, изо всех сил избегая теперь зрительного контакта. – Я буду послушной. Не надо так зло, хорошо? – всё-таки поднялись мои глаза, выдавая заискивающее желание смягчить предстоящий удар.

Только эффект был опять обратным.

- Просто молчи! - процедил маршал и, полоснув по мне раздраженным взором, отвернулся. – Не смей больше ни слова произнести, пока не разрешу!

И я торопливо закивала.

«Ладно. Так даже лучше» - подумала про себе.

Он в принципе прав. Когда я говорю, становится еще хуже. И страшнее.

- Баркинс не должен был появиться в капитанском боксе так рано, - роняет вдруг Эргайл, встав ко мне спиной.

И во мне опять вспыхивает безосновательное чувство благодарности.

Кажется, моё тупое нутро безумно радо тому, что маршал выказал нечто похожее на сожаления о случившемся.

«Да он же почти сочувствие сейчас проявил!» - дурачусь про себя, немного иронизируя над ситуацией.

Однако проходит всего один миг, и я оказываюсь коренным образом неправа.

Поскольку слышу продолжение заявленного Эргайлом. Он, видимо, не дождавшись от меня никакой внешней реакции, решил углубиться в вопрос.