В тот момент, когда дверь медицинского отсека закрылась за ее спиной, где-то на верхних уровнях Эдема Министр надзора по культурным и этическим ценностям Джуда Сайкс получил уведомление о новом поступлении. Он облизнул губы, глядя на ее фотографию и прошептал:

– Какая чистенькая... В самый раз для моей коллекции, не зря я ее приметил на отборе.

Наоми... Элли не предупредила ее, что отбор может затянуться. Думала, что вернется к вечеру, похвастается... а их просто увезли. Чувство вины стало комом в горле. Наоми, больная и слабая, сейчас наверняка мечется по дому, думая о самом худшем.

– Краткая видеосвязь с родственниками. Три минуты. Только факт вашего прохождения. Никаких деталей, — объявил охранник, неожиданно раздавая коммуникаторы.

Сердце Элли забилось чаще. Связь! Это был шанс успокоить сестру. Когда подошла ее очередь, она с дрожащими руками схватила наушник. Пальцы набрали знакомый, до боли родной код. На экране коммуникатора возникло бледное лицо Наоми, искаженное волнением.

– Элли! Ты жива! Я думала... я думала с тобой что-то случилось!

– Я жива, жива, всё хорошо! – Элли заставила себя улыбнуться самой широкой, самой радостной улыбкой, какой только могла. – Я прошла, Наоми! Я в десятке! Представляешь? Когда я пройду Игры мы заживем по новому.

Лицо сестры просияло, в ее глазах, тусклых от болезни, вспыхнула надежда.

– Правда? О, Элли, слава Куполу!... Я так за тебя рада! Ты должна победить! И... принести мне яблоко, настоящее!

– Обязательно. Обещаю. Береги себя, и держись, хорошо?

Связь прервалась. Улыбка мгновенно сползла с лица Элли, оставив после себя лишь пустоту и тяжесть. Она только что подарила сестре надежду, которая могла оказаться последней и самой жестокой в ее жизни.

Ее, опустошенную, отвели в общий зал, где должны были собраться все десять финалистов. Машинально нашла свободную скамью в углу, села и обхватила колени руками, стараясь стать невидимой. В ушах еще стоял восторженный голос Наоми.

Элли закрыла глаза, но через мгновение ее взгляд, блуждающий по залу в поисках хоть какой-то опоры, наткнулся на фигуру у дальней стены. Он стоял особняком, не пытаясь ни с кем заговорить, не выказывая ни страха, ни эйфории. Высокий, мускулистый здоровяк-азиат с волосами, собранными в тугой хвост, и выбритыми висками. Он был неподвижен, как скала, а его поза, скрещенные на мощной груди руки и тяжелый, отрешенный взгляд, говорили об одном: он здесь не для того, чтобы мечтать о рае. И на его серой куртке, прямо над сердцем, был нарисован номер Девять.

Глава 4

Кая и еще троих, встречали не только конвоиры, но и несколько медиков с техниками. Похоже процедура проверки была более тщательной из-за того что у него, и них было вставлено слишком много имплантов.

– Раздеваться, – бросил медик, не глядя, пока его напарник проводил первых двух кандидатов вглубь коридора.

Кай молча снял одежду, встав под безжалостный белый свет портативных сканеров. Сенсоры зажужжали, вырисовывая на экранах синеву его костей и стальные следы имплантов.

– Заявленная серия имплантов «Ветер»... вроде бы есть, – бормотал первый техник, водя сканером вдоль его позвоночника. Он остановился на уровне поясницы, где старый армейский имплант, отвечавший за нейро-интеграцию, был искусно замаскирован под кустарную модификацию. – Но здесь... аномалия. Нервные импульсы идут не по стандартному паттерну.

– Руки, – скомандовал второй техник. Он грубо взял ладонь Кая и с силой прошел сканером по каждому пальцу и суставу, заставляя его растопыривать пальцы, затем с силой сгибать их в кулак, проверяя диапазон движения. – Мышечный тонус зашкаливает. Реакция на сопротивление мгновенная. Слишком для простого наемника с Пустошей. Больше смахивает на...

Техник не договорил, но встревоженный взгляд, который он бросил на напарника, был красноречивее любых слов. Кай не дрогнул, но внутри все обратилось в лед. Они видели слишком много.

– Ложись на стол, – приказал техник, указывая на металлическую плиту с ремнями.

Его пристегнули. На виски, грудь, запястья нанесли холодный, липкий гель, затем запустили нейросканер. Яркие, хаотичные вспышки света били в глаза, пронзительный, высокочастотный звук раздражал барабанные перепонки, пытаясь вызвать непроизвольную реакцию. Кай дышал ровно и глубоко, как его учили, подавляя инстинктивные рефлексы. Он краем взгляда увидел, как на экране над столом на изображении его мозга загорались и тут же гасли желтые зоны – всплески подавленной агрессии, гипербдительности и бессознательной боевой готовности.

– Гляди, – прошептал один из техников, тыча пальцем в экран. – Все же знакомый паттерн... Почти как у...

Внезапно из встроенного динамика в кабинете, раздался голос – женский, бархатный, с властной интонацией.

– Остановите. Я сама взгляну на нашего тёмного жеребца.