– Отличные данные, – бормотал он себе под нос, пробегая глазами по строчкам. – Маску! Быстро.

Пальцы в тонких перчатках грубо взяли ее за подбородок, повертели голову из стороны в сторону, изучая черты лица так, как изучают товар на рынке. Внезапно в ухе регистратора, почти неразличимо, щелкнул встроенный комлинк. Он на секунду замер, его глаза чуть сузились, уже внимательнее всматриваясь в ее лицо, а затем скользнули вниз, на данные на планшете.

– Хорошо Ваша милость... понял... – тихо, но четко сказал регистратор невидимому собеседнику. – Отмечу как «перспективный материал для драматической линии».

– Принята! – отрывисто бросил он, сделав резкую отметку в планшете и жестом указывая ей пройти дальше в зону ожидания.

Элли не сразу поняла, что это значит. Она автоматически, дрожащими руками, натянула маску и, шатаясь, пошла в указанном направлении. Позади слышались новые приказы, всхлипывания, грубые окрики. Но для нее мир сузился до одно единственное слово, которое стучало в висках в такт бешено колотящемуся сердцу.

Принята. Но не слишком ли легко? Почему я? Что они увидели во мне такого особенного?

* * *

Транспортная капсула, больше похожая на тюремный фургон, резко остановилась, и массивные гидравлические двери с шипением разошлись в стороны. Ослепительный, непривычно белый свет ударил в глаза, заставив Эллиану инстинктивно прикрыться рукой. Воздух здесь был стерильным и отфильтрованным, с легким запахом озона и чего-то химически сладкого – полная противоположность густому, едкому смогу Дальнего Сектора.

– Группа 7-Бета, строиться! – раздался голос охранника.

Эллиана и еще десяток «счастливчиков» из разных секторов окриками построили в шеренгу. В воздухе с гнусным жужжанием зависли дроны-наблюдатели, их оптические сенсоры бездушно сканировали лица, фиксируя каждую эмоцию. Затем всех погнали по длинному коридору, пол в котором был настолько чистым, что отражались потолки. Участников начали делить по каким-то неведомым критериям. Элли мельком увидела, как несколько человек, не прошедших второй, более тщательный визуальный осмотр, были без лишних слов отведены в боковой коридор.

– Движемся!

Женскую группу загнали в просторное помещение, напоминавшее лабораторию.

– Раздеваться догола! Сложить вещи в контейнеры! Быстро! – скомандовала женщина в белом костюме, хирургической маске и с шокером в руке.

Стыд и унижение залили Элли жаром. Перед таким количеством народа ей не приходилось еще раздеваться. Дрожащими пальцами, оглядываясь, она сняла свою грязную одежду, сложив вещи, она осталась стоять, сжавшись и пытаясь прикрыться руками.

Очередь двигалась к ряду блестящих аппаратов. Сначала биометрический контроль, затем Элли поставили на металлический круг, где лазерные лучи скользили по ее телу, создавая цифрового двойника. На черной поверхности прибора она увидела потом свое отражение — испуганной и худой девушки. Но в глазах помимо страха, горела упрямая искра. Элли цеплялась за веру в Эдем, как когда-то цеплялась за жизнь в канализационной шахте. Это был ее сознательный выбор, ведь без этой веры ее ждала бы пустота

Затем медосмотр. Кабинка, яркий свет, металлическое кресло, похожее на инструмент пыток, врач – мужчина и две медсестры, что подавали ему приборы и инструменты.

– Ложись и не двигайся, – обратился врач к Элли.

Его руки в стерильных перчатках были холодными и безличными. Он щупал лимфоузлы, прослушивал сердце, заглядывал в рот и уши. Элли сжимая края кресла, старалась не смотреть на врачей. Потом док надел на ее шлем с датчиками.

– Психоэмоциональный фон. Смотри на точку.

В глазах зарябило, в ушах зазвучал нарастающий гул. В мозгу всплыли обрывки воспоминаний: смех Наоми, запах гари, падающее тело на отборе. Она сглотнула, пытаясь выкинуть это из головы, сосредоточиться на яблоне, на Эдеме.

Наконец, самое унизительное. Врач перевел ее в другое положение, его движения стали еще более механическими.

– Расслабься. – Пауза. – Интактна, – продиктовал врач медсестре, а затем, глядя на экран планшета, бросил через плечо другой: – Отметь. Повысит зрительский интерес и ставки спонсоров.

Элли почувствовала, как горит все ее тело, почувствовав себя выставленным на торги лотом. Она стиснула зубы, сдерживая слезы. Ради Наоми. Ради яблока. Ради того, чтобы однажды увидеть настоящие цветы и деревья, а не чахлый сорняк в консервной банке.

– Номер три, – бросил врач, указывая ей на выход. На ее запястье техник защелкнул браслет с цифрой «Три».

При выходе из комнаты, Элли тут же вручили комплект простой серой одежды из плотной ткани также с номером три на груди и спине. Она сглотнула, сжимая браслет с тройкой. Она прошла и была в десятке. Путь в Эдем был открыт, но почему же по спине пробежал ледяной холод?