Домом для Эллианы Вересс служил ржавый морской контейнер, где впятером ютились: младшая сестра Наоми, чье тело медленно пожирала «ржавчина» – рак последней стадии, от чего у Элли от бессилия сжималось сердце; тетя Марта с изможденным лицом, и двое ее вечно голодных детей. Пустое место на полу напоминало, что там когда-то спал муж тети, который полгода назад в пьяном угаре попытался продать Эллиану и свою дочь в бордель. Сделка не состоялась только потому, что им удалось сбежать, но и дядя не пришел в тот вечер домой. Тётя Марта не проронила ни слезинки, лишь облегченно вздохнула, избавившись от того, кто в дом не приносил ни кредита, ни еды, и был лишь обузой для всех.

Родители остались лишь смутным пятном в памяти. Отца она не знала вовсе, а образ матери растворился во времени. Та умерла, когда рухнула система очистки воды, превратив жизненно необходимую влагу в яд. Потом явились дезинфекторы в стерильных комбинезонах и сожгли весь квартал «ради предотвращения эпидемии». Маленькие Элли и Наоми чудом спаслись, затаившись в старой канализационной шахте.

Элли проснулась от знакомого щекочущего ощущения на щеке. Не открывая глаз, она резко накрыла непрошеного гостя ладонью.

– Белок, – прошептала Элли, брезгливо сметая липкие останки таракана на заскорузлый пол. В ее мире эти твари стали не вредителями, а дополнительным источником протеина, который отделял сегодняшний голод от завтрашнего.

Глухой, разрывающий кашель Наоми заставил Элли вздрогнуть. Она подошла к сестре, на ходу захватывая кружку с чистой водой, которую удалось отфильтровать за ночь.

– Элли… завтра… отбор на Игры, ты не забыла? – прохрипела сестра.

– Знаю, Оми, знаю, – Элли нежно провела рукой по ее влажному лбу.

– Попробуй… Пожалуйста? Вдруг? Там… яблоки… – в голосе Наоми слышалась такая надежда, что у Элли в горле встал ком.

– Я попробую, – сказала Элли, и эти слова дались ей тяжелее, чем она ожидала.

Сейчас Наоми смотрела на нее глазами, в которых не осталось ничего, кроме надежды. И Элли поняла: у нее больше нет права быть умной, только отчаянной.

Яблоки. Это слово пахло для Элли не просто едой, а целым миром, описанным в обгорелой книге, найденной в руинах библиотеки. «Сочные, хрустящие, сладкие, с кислинкой». Теперь яблоко было синонимом «Эдема», того самого рая под Куполом, где ходили в чистых одеждах, не знали голода и страха. Она кивком пообещала Наоми, что если не уснет по дороге с работы, то попытается, но внутри она не верила, что даже пройдет первый этап. Кому на тех играх нужна тощая и грязная девчонка?

Да и вспомнила прошлый год. Она решилась участвовать и уже стояла в очереди на отбор, но, увидев, как «Псы» уводили в боковой коридор после того как просканировав чипы и им что-то не понравилось, она развернулась и ушла. Тетя Марта тогда сказала: «Умная девочка. Игры – это обман, Элли. Кормушка для голодных псов».

Но ходили слухи, что победители получают не просто место в «Эдеме», а доступ к передовым медицинским технологиям, а ей нужно было лишь одно – вылечить «ржавчину» Наоми.

– Ты на работу?

– Ага, – ответила Элли натягивая потрепанную куртку и шапку, пряча свои короткие волосы, длинные в этом секторе были не украшением, а приглашением к беде, первоочередной мишенью для ловцов живого товара. Взяв маску, открыла двери.

– Будь осторожна, Элли, – тихо проговорила Наоми.

– Хорошо, солнышко, – улыбнулась она в ответ, – Спи. Я скоро вернусь.

Выйдя на улицу, она плотнее закуталась в куртку и, опустив голову, быстрым шагом двинулась по знакомому маршруту, стараясь избегать скоплений подозрительных личностей и держась теней.

Дальний Сектор жил по своим законам, и Элли знала их все: держаться подальше от подозрительных личностей, не смотреть никому в глаза и всегда быть готовой к бегу. Дальний был гниющей оконечностью когда-то великого города, который практически обезлюдел после Великой катастрофы. Сейчас же это было место куда цивилизация сбрасывала свой мусор и неудачников. Даже «Псы Режима» появлялись здесь лишь эпизодически, следуя за наводками о Сопротивлении.

Изредка в их грязную реальность вторгались визитеры из «Эдема». Волонтеры в белоснежных чистых плащах, раздавали просроченные консервы и деревянно улыбались, пока камеры фиксировали их «миссию милосердия».

«Гуманитарная помощь низшим слоям населения, подходите всем хватит», – вещал бархатный голос с голограмм. Элли, листая когда-то старую книгу, видела картинки: животных за стеклом или в клетках, и называли это зоопарком. И эта акция была очень похожа, разница, казалось, была лишь в антураже.

Воздух был густым и едким, от мусоросжигателей, что коптили небо весь день. И сектор оживал ночью, когда было чуть легче дышать. В тени покосившихся вывесок шла бойкая торговля от краденых киберимплантов до живого товара. На углу, у входа в бывшую станцию метро, старик с пустым взглядом разделывал тушу. Элли старалась не всматриваться, чьим именно мясом он торговал сегодня.