– Внимание! Совет Четырех приветствует вас! Его превосходительство Верховный Арбитр Эдема – Энвер Ходжа, Амалия Трейн – архитектор и Визионер человеческого потенциала, Стив Кобс – гарант стабильности и безопасности и Джуда Сайкс – Верховный Цензор Нравов.

Совет четверки не произнес ни слова. Энвер Ходжа медленно, с превосходством, склонил голову в едва уловимом кивке – приветствие и благословение одновременно. И так же внезапно, как и появились, голограммы растворились в темноте.

В следующее мгновение с потолка на антиграв-платформе, окруженной ореолом алого света, спустился ведущий. Он парил над участниками, как ангел в безупречно-белом костюме, по которому бежали кровавые неоновые всполохи.

– Граждане Эдема! – его голос, усиленный до немыслимой громкости, заполнил арену. – Добро пожаловать на церемонию открытия Игр Алого Рассвета! Встречайте участников, что пришли к нашим вратам за лучшей долей! В этом году милость Эдема безгранична! – продолжал ведущий, и его платформа проплыла над самым краем подиума. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по участникам. – В этом году врата рая откроются для двоих!

Ведущий замер, наслаждаясь паузой, а потом его голос прорезал зал с новой силой, но уже без пафоса, с ледяной откровенностью:

– Но чтобы выбрать двоих... сначала нужно отсеять слабых. Ведь рай не для слабых. Завтра вы познаете истину Игр Алого Рассвета. Да начнется битва! И пусть победят… самые достойные!

С потолка хлынул ливень из алого конфетти, а музыка грянула с новой силой. Трибуны забушевали в экстазе. Некоторые участники, пойманные в этот вихрь, смеялись и махали руками. Все, кроме одного. Кай стоял, не шелохнувшись, глядя прямо перед собой. Для него это был не праздник, а стартовая черта перед бойней. Он только что видел тихих, наблюдающих хозяев этой бойни. Его взгляд снова скользнул по Эллиане. Она, сияя, с дурацким и слепым счастьем, ловила падающее конфетти, словно это были лепестки райских цветов.

«Радуйся, – мысленно бросил он ей. – Завтра твои иллюзии умрут первыми».

Глава 6

После церемонии, участников отвели в столовую. Воздух вибрировал от возбужденных голосов. Все улыбались, многие сбились в группы и обсуждали открытие, впечатленные масштабом и кажущимся гостеприимством Эдема. Эллиана, окрыленная, делилась впечатлениями с тихой девушкой номер Восемь. И тут ее взгляд упал на столы, ломящиеся от яств, которые она видела лишь на картинках в старых книгах: запеченное мясо с золотистой корочкой, фрукты неестественно ярких цветов, воздушные булки, пироженое, вино.

Как только участники, особенно из дальних секторов, с жадностью набросились на еду, по залу разнесся резкий, визгливый звук, впивающийся в барабанные перепонки. Все замерли с полными ртами. С потолка, словно стервятники, спустились дроны с камерами, их объективы с хищным любопытством выхватывали ошалевшие, испуганные лица.

Голос из динамика, бархатный и язвительный, заполнил зал.

– Они вошли в Эдем, движимые своими желаниями. Но всякое желание, доведенное до крайности, есть грех, разъедающий душу. Сегодня мы наблюдаем за первым из них – Чревоугодием! Смотрите, граждане! С каким животным восторгом они поглощают дары Эдема! Номер Семь, не давись, дорогой. Этого добра хватит на всех...

Рычание справа прервало трансляцию. Мускулистый парень номер Десять, бывший шахтер с Юго-Восточного сектора, швырнул пустую тарелку об стену.

– Хрен с вами! – прорычал он, хватая горсть жареного мяса. – Если зажратые ублюдки хотят шоу, пусть смотрят, как я сру потом их деликатесы!

Голос из динамика не дрогнул.

– Благодарим за эмоции, Номер Десять. Мы ценим искренность. Она так освежает.

Номер Семь лишь глубже впился зубами в булку, бормоча себе под нос:

– Хоть поем досыта, а там хоть трава не расти.

Эллиана стояла, сжимая в руке кусок ароматного хлеба намазанный сладким вареньем. Ее взгляд упал на насмешливый объектив дрона, на жующего с вызовом Десятого, на униженную гримасу Семерки. И этот самый желанный в мире кусок внезапно стал казаться ей ядовитым. Элли с силой швырнула кусок обратно на тарелку, так что джем брызнул на скатерть. Она вытерла пальцы о ткань робы, с остервенением стирая не только липкость, но и привкус собственного унижения

Кай стоял в тени, методично разламывая свой серый батончик. Его взгляд скользил по залу, на секунду зацепился за Третью, которая с пылающими от стыда щеками отодвигала от себя тарелку.

«Ну что, поняла наконец, что улыбка «рая» скрывает одни зубы? – мелькнуло у него с едкой усмешкой».

Голос диктора вновь заполнил эфир, на этот раз адресуя напрямую:

– Номер Девять, наш скромный гость! Почему вы не присоединяетесь к пиру? Боитесь потерять свою... выдающуюся форму?

Кай медленно поднял остаток батончика, словно демонстрируя его камере, а затем откусывая проговорил:

– Предпочитаю знать состав того, что ем.