Она заметно напрягается, но мне удается ее переключить. Отвлекается, расслабляется, как только начинаю говорить о деле.

Но моя задача теперь в том, чтобы она это дело из головы выбросила. Чем раньше, тем лучше. Навсегда.

Материалы изучил. Как и обещал ей. Хотя не собирался. Думал проглядеть, пролистать. Но затянуло. И судя по тому, что я там увидел, мои самые херовые прогнозы оправдываются. Лезть в разборки на стороне Исаева точно не стоит. Конечно, этот тип не делал и малой части из того, в чем его сейчас обвиняют, но его загоняют не без причины. Удобная фигура. Так сложилось. Повесить на него все грехи, слить. Подозреваю, он и на зоне долго не протянет. Уберут. Потому что пока Исаев еще верит, что есть шанс выбраться, оправдаться. Молчит. Своих дружков не подставляет. А когда он реально поймет, в какой заднице оказался, мигом сольет всех. Поздно. Это ничего ему не даст. Других наказывать не станут.

Но зачем его приятелям проблемы?

Короче, Исаева уберут окончательно. На опережение. Как только подвернется удачный момент. В любой тюрьме условия так себе. Исаев немолод, обострятся хронические заболевания. Никто не удивится сердечному приступу или чему-то вроде того.

И мне совсем не надо, чтобы Полина в это лезла. Наивная она. Чистая. Даже странно, непривычно в наше время.

— У меня мало времени, — говорит. — Полчаса. Потом мне нужно вернуться в универ. На курсы.

Никаких курсов у нее нет. Заранее готовит путь к отступлению.

Это правильно. Хотя в ее случае не поможет. Но пусть считает, что это прокатит. Мешать не стану.

— Я тебя понял, — говорю.

— Такси закажу на…

— Зачем такси? Здесь рядом. Отвезу, когда закончим.

Она не спорит, но снова ощутимо напрягается.

Хорошая интуиция. По ходу уже понимает, что так легко ее из своей квартиры не выпущу.

Паркуюсь, выхожу, открываю ей дверцу и помогаю выйти. Не выпускаю ее ладонь из своей, даже когда она делает легкую попытку отстраниться.

— Что у тебя за курсы сегодня? — переключаю внимание, чтобы она сбилась, больше и не думала вырываться.

Ей приходится ответить. А я уже провожу ее в подъезд, и дальше к лифту.

— Будем изучать теорию права, — говорит.

И опять рукой ведет.

Упертая.

Отпускаю ее пальцы, но только чтобы приобнять за талию. Мягко. Подталкиваю вперед, чтобы двинулась следом за мной в кабину.

Вздрагивает. Ощутимо. Пробует отодвинуться. Но я встаю так, чтобы у нее не получилось.

— Какой кофе хочешь? — спрашиваю, когда оказываемся в квартире.

Перехватываю ее растерянный взгляд. Нельзя не заметить, как сильно она залипает на моей библиотеке. Из коридора уже видно массивный шкаф посреди гостиной.

— Кофе? — повторяю.

— Американо.

Снова поворачивается и смотрит на полки, заставленные книгами.

— Можешь выбрать себе что-нибудь, — говорю. — Тут и первое издание той книги. Запрещенная версия.

— У тебя есть? — в ее глазах вспыхивают огни интереса. — Здесь?

— Да. Разве вчера не сказал?

Отрицательно мотает головой.

— Ее же сняли до выхода в продажу, — замечает. — Все экземпляры изъяли. Ничего нельзя было достать. Папа не смог.

— Ну так у меня поставка напрямую. От автора.

— И я могу ее взять?

— Конечно.

Пиздец полный.

Я такого оживления во взгляде никогда раньше не видел. Даже когда бриллианты дарил. Или когда возил девок на крутые курорты.

В горы. В Монако. На Мальдивы.

Ну всякое бывало. Но чтобы кого-то книги цепляли. Настолько сильно. Такое у меня впервые. Хотя с ней уже ничего не удивляет.

Зависаю, еще сильнее залипая на ней, когда она проходит вперед, открывает стеклянные дверцы шкафа, скользит пальцами по корешкам книг. А после вдруг оборачивается:

— Это у тебя старинные издания? Они… настоящие?

— Да, иногда попадаются интересные экземпляры.

— Вижу, — улыбается. — Сама бы такую коллекцию хотела.

— Тоже собираешь?

— Пока не могу покупать все, что мне хочется. Папа считает, это пустая трата денег. Книги сейчас не в ходу. Никто не читает.

— Выбери, что хочешь.

— Возьму почитать ту, которую мы обсуждали. Запрещенку.

— Бери навсегда. И не только ее. Пусть у тебя своя коллекция будет.

— В смысле? — смотрит с недоумением.

— Какие хочешь, забирай.

— Ты шутишь? Это издание может стоить очень дорого.

— Бери, — говорю твердо.

Иду делать кофе. Понимаю, что когда она на меня такими горящими глазами смотрит, готов ей всю свою библиотеку отдать.

Хотя проще было бы тачку.

Когда до книг доходит, во мне будто задрот врубается. Видно, сказывается, что родители учителя. Тяга у меня к этим темам.

Возвращаюсь с кофе. Наблюдаю, как она смотрит на стол, где у меня разложены материалы по Исаеву.

Убеждается, что я действительно все это изучил.

— Книги выбрала? — спрашиваю.