Ставлю на стол перед ней чашку кофе.

— Нет, я не могу, — качает головой.

— Тогда выберу сам.

— Не нужно, — пробует остановить. — Зачем?

Она делает один неосторожный жест. Дотрагивается ладонью до моей груди. Безотчетный порыв.

И я этим пользуюсь в момент.

Мы возле книжного шкафа. Достаточно сделать шаг, чтобы прижать ее к деревянной панели.

Так и делаю. Опомниться ей не разрешаю. Впиваюсь в губы. Хватит нам болтать. И книг на сегодня тоже хватит.

Она застывает. Опешившая. Даже не вырывается, не дергается. Нежные губы сами собой размыкаются под моим натиском. А я целую ее так, чтобы стало не до сопротивления.

34. Молот

Она отвечает мне.

Вот самый вкусный момент.

Скользить языком по ее языку, переплетать, отбивать рваный ритм. Жадно вылизывать десна, ловить прерывистое дыхание. Изучать изнутри толчками, рывками.

Это все охренительно.

Но гораздо острее получить от нее ответ. Сначала едва уловимый отклик. Слабый, чуть тлеющий. Он с каждой новой секундой разгорается больше. Превращается в испепеляющий жар.

Она двигает губами. Отзывается на мои касания. Прогибается, открывается мне навстречу.

Ее движения робкие, неуверенные, неопытные, но цепляют и заводят похлеще самых искушенных ласк.

Она просто отвечает на мой поцелуй, а у меня уже член колом. Хотя хер кровью наливается еще с того момента, когда она книги здесь разглядывала, когда ее тонкие пальцы живо порхали по кожаным обложкам. Вот бы она мой ствол накрыла ладонью. С таким же чувством. Сжала. Жестче. Крепче. Проехалась по всей длине. А потом взяла в рот. Втянула глубже. Под корень.

Обрываю мысль.

Без того член стоит так, будто готов штаны разорвать. Сорваться сейчас нельзя. Не тот момент.

Напугать ее не хочу.

Чувствую, надо затягивать постепенно. Так, чтобы она и сама не заметила, как окажется подо мной. Потом поздно будет. Когда очнется, опомнится, назад уже станет не откатить.

Углубляю поцелуй. Мягко обхватываю ее за бедра. Делаю усилие воли, чтобы подавить рефлекс. Запрещаю себе притягивать ее ближе. Нельзя, чтобы она прочувствовала мой возбужденный член раньше времени. Может в момент протрезветь.

Не отрываюсь от ее губ. Одной ладонью за талию придерживаю, аккуратно направляю, чтобы следовала за мной. К дивану. Другой ладонью черчу узоры вдоль напряженной спины. Ощущаю, как она расслабляется, обмякает в моих руках.

Подталкиваю на край. Еще ближе к дивану. Аккуратно делаю подсечку ногой, чтобы колени подогнулись. Так, чтобы сама она ничего не уловила, не встрепенулась.

Заваливаю ее на диван. От нежных губ не отлипаю. Нависаю, опираясь на крепко сжатые кулаки.

Чувствую, как она плавится подо мной, как отлетает. Пальцы сами тянутся к ее волосам, погружаются в пряди, перебирают.

Забираюсь под ее кофту. Расстегиваю крючки, чтобы убрать лишнее. Прочь все, что мне мешает.

В этот момент я делаю ошибку. Прижимаюсь теснее, чем надо. Слишком рано. Она вздрагивает. Резко напрягается.

Хер меня выдает. И контакт с моим стояком действует на нее отрезвляюще.

Дергается. Еще раз, и еще. Вертит головой, пытаясь разорвать поцелуй. Бьет меня кулаками по плечам.

Блять.

Приходится отпустить. Но отстраняться не спешу. Держу ее взглядом. Выглядит она еще более охуенно. Дико сексуально. Тут бы встал даже у импотента.

— Ты что делаешь? — спрашивает, задыхается от возмущения. — Ты что такое творишь?

Глаза сверкают. Губы распухшие, чувственные. Дышит она тяжело и шумно, рвано глотает воздух.

Раскраснелась. Вся в негодовании.

— Я должен был это сделать, — говорю. — Ну не мог я иначе.

— Что? — голос срывается.

— Не мог иначе.

— Ты…

— Ты бы сейчас себя видела, — обрываю ее, накрываю щеку ладонью, медленно веду большим пальцем по пылающей коже. — Тут же нереально удержаться.

Замирает.

И я прижимаюсь к ее губам снова.

Нихера.

Больше не прокатывает.

Шипит. Отталкивает. Лихорадочно старается освободиться. Больше ее врасплох не застать.

— Все, прекрати, — бормочет. — Мы должны заниматься расследованием. Ты помочь обещал. А сам…

Бросает в меня осуждающий взгляд.

— Прости, — говорю. — Врать не буду. Ты так на меня действуешь, что мозг отрубается.

— Не думаю, что ты настолько плохо себя контролируешь, — выдает. — Ты не похож на того, кто легко теряет контроль.

— Обычно — да. Никаких проблем. Но ты, — выдерживаю паузу. — Полина, ты особый случай. Я таких как ты никогда не встречал.

Нервный смешок вырывается из ее горла. Она закатывает глаза, а дальше пробует отшутиться.

— Страшно представить, скольким девушкам ты это говорил, когда им по ушам ездил, — замечает.

— На самом деле — нет.

— Ну конечно.

— Обычно я не говорю, — ровно.

Она приподнимает бровь.