Девушка выходит.

— Ну так что ты решила? — тут же переключается Инга. — Про Молотова?

Чувствую, что пожалею об этом. Уже жалею, если честно. Однако видя в каком расшатанном состоянии она, как срывается, нервничает…

Я понимаю, как им тяжело. Если Инга обращается ко мне с такой просьбой о помощи, то надежды уже нет. Она готова цепляться за любую соломинку, пусть даже призрачную.

Разве могу отказать?

— Я поговорю с ним, — отвечаю наконец. — Но только, Ин, ты должна понимать. Вряд ли он на такое согласиться. А даже если согласиться, то сама подумай — чем это поможет?

— Пожалуйста, Поля. Других шансов все равно нет.

— Хорошо, — киваю. — А ты пообещай мне, что не будешь так срываться на Женю. Вам сейчас всем очень тяжело, и ей тоже. Все-таки вы сестры. Сейчас сложный момент. Вам лучше друг друга поддерживать. Вы же вместе на одной стороне.

23

На следующее утро собираюсь в универ. Сегодня суббота, но именно на выходных Молотов проводит факультативы.

— Полин, ты куда так рано? — спрашивает мама, увидев меня внизу.

— На занятия.

Ее вопросительный взгляд заставляет задержаться и пояснить.

— Это факультатив. Перед поступлением. Можно и не ходить, но… там интересные лекции.

— Что-то ты сильно глубоко в учебу ушла, — качает головой. — Давай хотя бы вместе позавтракаем.

Бросаю беглый взгляд на часы. Время позволяет. Хотя собиралась пораньше приехать, настроиться. Но с другой стороны тут как не настраивайся, наперед с Молотовым ничего не просчитаешь. Перед парой подходить к нему нет смысла. Только после лекции. Тут на меня накатывают воспоминания, которые прогоняю прочь уже несколько дней.

Про его поцелуй. Про то, как он резко сгреб меня в объятья, не позволяя вырваться. Как сжал, впечатал в свое мощное тело.

И неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не стук в дверь.

Обрываю мысли. Понимаю, что пропустила слова мамы.

— Извини, задумалась, — замечаю тихо.

— Нельзя так, — она хмурится. — Мне эта твоя учеба уже не нравится. В Англии было бы спокойнее. Там вообще безопаснее.

— Ну смотря в каком районе, — не удерживаюсь от сарказма.

Только как это связано? Моя нагрузка по учебе и обстановка в стране.

— Поль, — смеется.

— Ты же помнишь ту историю в мае? — приподнимаю брови. — По всем новостям гремело.

Парня убили на крыльце дорогого отеля.

— Везде бывают трагедии, — отвечает мама.

— С криминалом все хуже особенно в центре. Даже в самом элитном районе Лондона ты не чувствуешь себя в безопасности.

Ну в какой-то степени сгущаю краски. Конечно, есть места, куда нереально попасть обычному человеку. Но то, что некоторые части центра выглядят как помойка, тоже чистая правда.

Мама настроена под стать отцу. Ей хочется отправить меня заграницу, ведь это особый статус, уровень и далее по списку. Да и коронное «у всех там дети учатся» тоже никуда не пропадает.

— Полина, — она улыбается. — Ты же знаешь, что мы бы обеспечили тебе все самое лучшее. Папа бы договорился. И по поводу охраны тоже. Хоть в Лондоне, хоть где.

Это так. Но при мысли об очередной поездке туда, при осознании того, что если поступлю там в универ, придется учиться и жить в той стране не меньше пяти лет, накатывает тоска.

Реакция родителей на мое решение иногда заставляет почувствовать себя ненормальной.

— Ну все, идем завтракать, — мама обнимает меня, будто чувствуя вдруг возникшее напряжение, старается это сгладить. — Я сама накрою. Вместе посидим. Как раньше. А ты позови папу. Он в кабинете.

Иду за отцом. Вижу, дверь открыта. Не успеваю зайти, как до меня долетают его слова.

— И здесь Молотов? — раздается. — Когда он везде успевает? Нет, я слышал про Вербицкого. Ну да, что Валик его нанял. Но ты что, правда хочешь сказать он на первые позиции пролез именно благодаря этому типу? Молотову?

Кровь горячей волной ударяет в затылок.

Останавливаюсь на месте.

— Да, согласен. Выглядит странно. Ну Валик же такой был… ну кто мог подумать, что выйдет вперед на выборах? Еще и настолько резко. Люди выбирают стабильность. Опросы совсем другое показывали.

Пауза.

— Слышал про его работу с молодежью, слышал. Значит, Молотов ему все организовал?

Качнув головой, шагаю дальше. Останавливаюсь в проеме.

— Хваткий он. Прожженный тип. Точно, — хмыкает.

Отец стоит спиной ко мне, продолжая разговор по телефону. Но я легонько стучу по открытой двери. Папа оборачивается. Улыбается мне, вопросительно приподнимает брови.

— Завтрак, — говорю практически только губами. — Мама накрывает.

Обычно это делает прислуга. У нас давно уже так. Но иногда бывают исключения. И такие моменты возвращают меня в раннее детство. В то время, когда отец еще только начинал свой путь.

Папа кивает, жестом обещая подойти.

А я прохожу обратно по коридору, слыша, как он заканчивает разговор: