Крик, полный ненависти, разорвал звенящую тишину. Рука, повинуясь внезапному порыву, швырнула коробку прямо в его надменное лицо, искаженное презрением.

Руки дрожали, но не от страха — от клокочущей ярости, бурлящей в венах, требующей выхода. Не моргая, я смотрела прямо в его ледяные глаза, полные высокомерия и превосходства. Пусть попробует сломить меня теперь.

В этот миг артефакт перестал быть символом сделки — он стал олицетворением утраты, знаком гнусного предательства. Михаэль играл нашими жизнями, копался в наших страхах, глумился над нашими надеждами — и я не позволю ему продолжать этот кошмар.

Коробка летела к нему, словно снаряд, заряженный всей моей ненавистью. Михаэль едва успел открыть рот, чтобы что-то произнести, и инстинктивно вытянул руки, пытаясь удержать свою драгоценную реликвию. Пальцы судорожно сжали воздух, беспомощно цепляясь за ускользающую добычу.

Артефакт сорвался.

Раздался оглушительный звон — стекло разлетелось на сотни сверкающих осколков. На мгновение все замерло. Даже время, казалось, остановилось. Михаэль стоял, словно статуя, глядя на расколотую реликвию в полной растерянности. Его тщательно выстроенный план, его паутина интриг — все это рухнуло в одно мгновение.

Я видела его лицо. Этот взгляд — удивление, смешанное с яростью и отчаянием. Он не мог поверить, что все кончилось вот так.

Осколки, сверкающие на земле, стали символом его поражения.

Но для меня это было не концом.

Это было началом.

Моя борьба только начиналась.

Глава 17

Лицо Михаэля преобразилось — благородные черты исказились в гримасе первобытной ярости, будто под кожей шевелилось нечто чужеродное. Его обычно безупречная маска холодного расчета треснула, обнажив бездонную пучину гнева.

— Ты посмела?! — его рев сотряс воздух, звенящий от напряжения, как натянутая до предела струна. В этом вопле жило нечто большее, чем просто гнев — невыносимая боль потери, терзающая душу.

Глаза пылали адским пламенем, не отрываясь от осколков — некогда великого артефакта, а теперь лишь жалких останков, рассыпанных у его ног. Они сверкали тускло, как потухшие звезды, навеки напоминавшие о том, что утрачено навсегда.

Казалось, сам воздух сгущался вокруг его фигуры. Кулаки сжимались до побелевших костяшек, дыхание стало тяжелым, словно внутри бушевал ураган, готовый вырваться наружу.

Михаэль резко поднял голову, будто обращаясь к невидимому судье, и его голос прозвучал с новой силой — низким, хриплым шепотом, полным смертельной решимости:

— Ты пожалеешь, что родилась на этот свет.

Он опустил голову, тяжело выдохнул и, резко подняв ее, закричал:

— Суд Небес! Примите это как доказательство одностороннего отказа от обязательств! Я выполню свою часть сделки за нарушение условий, которые мы обсуждали. Ее ждет смерть, и я заберу ее силу. Вы не имеете права вмешиваться!

Эти слова повисли в воздухе, который внезапно стал густым и вязким, словно перед самой грозой. Пространство вокруг задрожало, как натянутая до предела струна, готовая вот-вот лопнуть. Легкий ветерок, который до этого едва ощущался, превратился в порывистые вихри, закручивавшиеся вокруг Михаэля. Его фигура, охваченная этим хаосом, казалась одновременно устрашающей и величественной.

Он протянул руку вперед, и в его ладони вспыхнул энергетический огонь. Это было не просто пламя — это был настоящий ураган силы, бурлящий и сверкающий ослепительными огненными и фиолетовыми всполохами. Энергия, исходившая от него, была настолько мощной, что воздух вокруг начал вибрировать, а земля под ногами дрожать. Казалось, сама реальность трещит под напором этой силы.

Этот ураган хаоса был дик и неистов, но полностью подчинен воле Михаэля. Каждый всполох, каждый вихрь, каждый импульс исходящей энергии направлялся к одной цели — уничтожить тех, кто осмелился встать у него на пути.

— Разбегаемся! — крикнул Альбус, перекрывая оглушительный вой и грохот. Мы едва успели отскочить в стороны, когда первая волна удара обрушилась на место, где только что стояли. Она подняла стену из искр, огня и взметнувшихся обломков. Воздух наполнился горячим ветром, обжигающим кожу, и удушающим запахом горелого.

Сила удара была ошеломляющей, словно сама природа восстала против нас. Сполохи энергии взрывались в воздухе, разрывая все на части, заставляя дрожать и трещать, как натянутую до предела струну. Земля под нашими ногами содрогалась, будто не выдерживая этого ужасающего напряжения, а пространство вокруг казалось готовым разломиться на куски.

— Не кучкуемся, прячемся и атакуем! — крикнул Адриан, бросив взгляд на своего обезумевшего отца. Его голос дрожал, но он старался сохранять контроль.

— Это не просто магия, — пробормотал он, отступая; его лицо побледнело, словно он увидел саму смерть. — Это нечто гораздо более сильное... и древнее.